Занимательные истории арабов

Posted by Ильнур on 22/10/2008 under Арабский язык, Интересно... | Один комментарий

Автор: Абу Али аль-Мухассин ат-Танухи, перевод: И. М. Фильштинского, cайт: http://www.nuruliman.ru

Рассказы о людях с цепкой памятью

(2, 70, 135) Вот что рассказал мне мой отец со слов Абу Абдаллаха аль-Муфаджжи:

— Я читал, — говорил он, — Абу Мухаммаду аль-Касиму ибн Мухаммаду аль-Кархи длинный панегирик, в котором воспевал его. А когда я кончил, его сын Абдаллах Джафар ибн аль-Касим вышел из-за влажного занавеса, который висел в середине зала, где мы находились, для охлаждения воздуха, и сказал: “Шейх, и тебе не стыдно воспевать нас стихами, которые не ты сочинил, хоть ты на это и претендуешь?!”

А я тогда не знал о его способности мгновенно запоминать все что угодно и стал возражать и клясться, что никто до меня этих слов никогда не произносил. “Хвала Аллаху, — ответил он, — я выучил это с таким-то школьным учителем столько-то лет назад”. И он стал декламировать поэму и дочитал ее всю до конца, не упустив ни бейта, хотя их было более пятидесяти. [164]

Я ужасно смутился и, не зная, что ответить, начал клясться, что разведусь со своими женами и отпущу на волю своих рабов, если эти стихи сочинил не я, и что я не знаю, откуда они попали к нему. В конце концов аль-Касим пожалел меня и сказал: “Не беспокойся! Я знаю, что ты говоришь правду. Просто мой сын, когда слышит какую-нибудь поэму, с первого же раза запоминает ее, какой бы длинной она ни была”. Он наградил меня, и я удалился.

(2, 73, 140) Мне рассказал мой отец, что, когда ему было пятнадцать лет, он слышал, как его отец декламировал часть длинной касыды Дибиля, в которой тот восхвалял йеменитов и перечислял их подвиги, сравнивая их с деяниями низаритов, которые восхвалял аль-Кумайт. Вот первый бейт этой поэмы:

О отправляющаяся в путь! Удержись от упреков, ведь
прошло сорок лет, а меня не в чем упрекнуть.

Мой отец рассказывал:

— Вся поэма состоит из шестисот бейтов. Я очень хотел ее заучить, потому что в ней перечислялись подвиги йеменитов, моих предков, поэтому я попросил его дать мне эту касыду, чтобы я мог заучить ее на память. Но отец отказал мне, а когда я стал докучать ему своей просьбой, он сказал: “Я представляю себе, как ты возьмешь эту поэму, выучишь с полсотни или сотню строк, а потом отбросишь книжку, так ее истрепав, что я больше не смогу ее читать”. Я ответил: “Пожалуйста, дай мне эту поэму!”

Тогда отец дал мне книжку, но слова его запали мне в душу, поэтому я вошел в ту комнату его дома, которая была отведена для меня, уединился в ней и предался заучиванию поэмы, проведя за этим занятием весь день и всю ночь. К утру я знал ее наизусть. Во время обычного утреннего посещения покоев отца я сел перед ним и он спросил меня, какую часть поэмы я успел заучить. “Всю”, — ответил я.

Отец подумал, что я его обманываю, и сердито потребовал книжку. Я вынул ее из рукава, а он открыл ее и следил по тексту, пока я не продекламировал более сотни бейтов. Тогда он перевернул несколько страниц и сказал: “А теперь почитай отсюда!” Тогда я прочел около сотни бейтов из последней части. Пораженный [165] моей памятью, отец обнял меня, поцеловал в голову и в глаза и велел никому об этом не рассказывать, ибо, как он сказал, опасался дурного глаза.

(2, 74, 142) Мой отец рассказывал мне, как частично по желанию отца, частично по собственной воле он заучил двести касыд Абу Таммама и аль-Бухтури в добавление к касыдам других современных и древних поэтов. Мой отец и наши шейхи в Сирии говорили, что человек, который знает наизусть сорок касыд поэтов племени тайй Абу Таммама и аль-Бухтури и не может сочинять стихи, — просто осел в человечьей шкуре. “Я, — говорил он, — начал сочинять стихи, когда мне еще не было двадцати лет”.

(3, 29, 44) Вот что рассказал мне Абу Мухаммад Абдаллах ибн Ахмад ибн Дассах со слов Абу-ль-Хусайна Ахмада ибн аль-Хасана ибн аль-Мусанны:

— Абу-ль-Айна, — говорил он, — прибыл в Басру спустя некоторое время после 280 года 30. До того он долго отсутствовал, находясь на службе у халифов и вазиров в Самарре. В то время знатоком хадисов, преданий, арабского языка и грамматики в Басре был Абу Халифа. А Мухаммад ибн Джафар ибн Бассам был кади города. Он обладал большими познаниями в литературе, языке и поэзии.

— Я, — сказал Абу-ль-Хусайн, — постоянно был при нем и не отходил от него, изучая фикх под его руководством. Он был первым человеком, который отнесся ко мне по-дружески и продвигал меня. Он сказал мне: “Абу-ль-Хусайн, прибыл Абу-ль-Айна, и я хочу устроить его встречу с Абу Халифой, чтобы увидеть, кого из них следует предпочесть”. Я взялся устроить это.

Я отправился к Абу-ль-Айне и получил от него обещание прийти в дом Ибн Бассама. Такое же обещание я получил и от Абу Халифы. Так они встретились. Абу-ль-Айна начал пересказывать истории, слышанные им от аль-Асмаи, и рассказывать о своих беседах с аль-Мутаваккилем, Ибн Аби Дуадом и другими известными людьми, в том числе и с поэтами. Абу Халифа молчал и даже не пытался состязаться с ним. А мы прославляли и восхваляли Абу-ль-Айну. “Кади, — сказал он, — я не забываю ничего из того, что старался запомнить еще сорок лет назад”. [166]

Рассказы о бедуинах

(3, 168, 261) Вот что сообщил нам Абу-ль-Хасан Мухаммад ибн Ахмад ибн Умм аль-Мукатиб аль-Багдади, отец которого был известен как Абу-ль-Лайс аль-Хамазани:

— Мне рассказал, — говорил он, — укайлит Мухаммад ибн Бади, один из их предводителей, человек знатный, появившийся при дворе Муизз ад-Даули и принятый там с почетом, такую историю:

— Я видел бедуина из племени укайль, — сказал он, — у которого по всей спине были шрамы, напоминающие надрезы, какие делает цирюльник при кровопускании, только побольше. Я спросил его об этом, и он ответил:

“Я влюбился в мою двоюродную сестру, но ее родственники сказали, что отдадут ее за меня, только если выкупом будет скакун по кличке аш-Шабака, [147] принадлежавший одному из бедуинов племени бакр ибн киляб. Тогда я стал замышлять кражу лошади у ее владельца, чтобы получить мою невесту.

Я отправился в становище племени, где находилась лошадь, под видом погонщика верблюдов, с которыми я туда и проник. Однажды мне удалось войти в палатку, где находился скакун, под видом нищего, и я узнал, где его держали в ночную пору. Потом мне удалось пробраться в заднюю половину палатки и спрятаться позади скакуна под грудой прочесанной шерсти, приготовленной для прядения.

Когда настал вечер, вернулся хозяин, женщина приготовила ему ужин, и они сели за еду, а было совсем темно, и никакого светильника у них не было. Я был голоден и поэтому протянул руку к блюду и стал есть вместе с ними. Мужчина заметил мою руку и, встревожившись, схватил ее — тогда я схватил руку женщины. Она сказала: „Зачем тебе моя рука?» А он, думая, что это рука жены, отпустил мою руку, а я — ее. Так мы продолжали есть, и тут женщина, обеспокоенная видом моей руки, схватила ее, а я поймал руку мужа. Тогда он спросил ее, зачем ей его рука, после чего она отпустила мою руку, а я — его.

Поев, муж лег спать, и, когда он заснул достаточно крепко, я осмотрелся. Лошадь была стреножена и привязана к палатке цепью, а ключ от цепи находился под головой женщины.

Тут пришел принадлежавший хозяину этой палатки черный раб и бросил камушек. Женщина проснулась и поднялась, оставив ключ на месте. Она вышла из палатки, а я за ней следил. Они занялись друг другом, а я подкрался, взял ключ и отпер замок. У меня была с собой волосяная уздечка. Я набросил ее на лошадь, а потом вскочил на нее и выехал из палатки. В это время женщина встала, вернулась в палатку и закричала. В племени поднялась тревога, меня заметили и пустились за мной в погоню. Я гнал лошадь, а они во множестве скакали следом, но, когда настало утро, я увидел позади только одного всадника с копьем в руке. Когда солнце поднялось, он приблизился ко мне и принялся метать в меня свое копье, но лишь задевал меня им, потому что моя лошадь все же могла унести меня на такое расстояние, что его копье не могло меня поразить. [148]

Наконец мы добрались до большой реки. Тут я прикрикнул на свою лошадь, и она перепрыгнула через реку. А конь моего преследователя, как он ни кричал на него, прыгнуть не мог. Увидав, что преодолеть это препятствие он не может, я остановился, чтобы дать отдохнуть моей лошади и отдохнуть самому.

Мой преследователь позвал меня, и, когда я обернулся к нему лицом, сказал: „Послушай! Я хозяин той лошади, что под тобой, а это ее жеребенок. Раз ты завладел ею, так знай же о ней всю правду: она стоит трижды по десять выкупов. Никогда не бывало такого, чтобы я скакал на ней за кем-нибудь и не догнал или чтобы кто-либо погнался за мной, а я от него не ушел. Зовут ее аш-Шабака 20, потому что она всегда получала то, чего хотела, ловя все желаемое, как сеть».

Я ответил ему: „Ты сказал мне правду, и я отвечу тебе тем же. Вот что случилось со мной вчера», — и я рассказал ему о его жене и о рабе и о том, как я раздобыл эту лошадь. Он опустил голову, а потом поднял ее и сказал: „Да не будет тебе награды от Аллаха за твой приход! Что тебе до того, что ты развел меня с женой, угнал моего скакуна и убил моего раба!»”

(3, 169, 264) Вот что еще рассказал нам катиб Ибн Аби-ль-Лайс:

— Бедуин из племени ан-намр ибн касит, по имени Дукайн, которого я видел в аль-Анбаре, сообщил мне, что когда Муизз ад-Дауля был в Синджаре, он привязывал своего породистого скакуна как можно ближе к тому месту, где спал.

— Я восхищался этим конем,— сказал бедуин, — и очень хотел украсть его. Я придумал, как это сделать, но никак не мог найти удобный случай, пока однажды ночью не увидел, что один из конюхов уснул, сбросив на землю рядом с собой шерстяную джуббу. Я надел эту джуббу на себя, подошел к лошади и ухватился за торбу на ее голове. Я хотел освободить коня и сесть на него.

Сбросив торбу, я заметил, что Муизз ад-Дауля проснулся и зашевелился. Тогда я схватил сито, высыпал туда из торбы остатки ячменя, просеял его и снова насыпал в торбу, чтобы Муизз ад-Дауля подумал, что я — один из конюхов и просто делаю то, что надо, ухаживая за конем. [149]

Увидав это, он крикнул по-персидски, но так, что смысл его слов был мне понятен: “Он уже получил довольно ячменя, больше не надевай ему торбу”. Тогда я отложил торбу, а конь потянулся за ней. Муизз ад-Дауля сказал по-персидски: “Затяни поводья”, что дало мне возможность сделать вид, будто я затягиваю поводья, а на самом деле я отвязал коня, вскочил на него и умчался из лагеря. Эмир Муизз ад-Дауля закричал, и самые быстрые наездники из его войска кинулись за мной вдогонку.

Я несся вперед, а они все скакали за мной, пока я не въехал в длинное ущелье. Они все еще следовали за мной, когда я увидал ехавших мне навстречу торговцев сеном. Их было видно издалека благодаря факелам, которыми они освещали себе дорогу, а с ними были воины.

Я сказал себе: “Дукайн, твой день настал. Позади тебя войско, и впереди тебя войско, и если они тебя схватят, то живым к Муизз ад-Дауле не доставят. Не упускай пути к спасенью, каков бы он ни был!”

Я решил, что мне лучше броситься на воинов, которые были впереди меня, ибо они ничего обо мне не знали. Я вытащил меч, висевший на моей одежде под джуббой конюха Муизз ад-Даули, подогнал коня и, невидимый для них, поскольку они были освещены, а я — нет, подъехал к ним с громким криком. Они решили, что я еду впереди всадников, которые уже окружили их и вот-вот на них нападут. Я стал наскакивать на них всех по очереди. Они уклонялись от моих ударов, а я — от их. И так я миновал их. А пока я двигался вперед, мои преследователи столкнулись с той группой всадников, стали расспрашивать их обо мне и потеряли время. Так мне удалось уйти и от тех, и от других, и я поскакал в Сирию, где продал скакуна Сайф ад-Дауле за три тысячи дирхемов.

Я ездил по стране, пока не прибыл в Багдад. В это время Муизз ад-Дауля набирал наемников из бедуинов, которых можно было отправить в поход. Укайлит аль-Мусаййиб ибн Рафи привел меня к нему вместе с другими и назвал ему наши имена, и тот согласился принять меня. Когда я стоял перед ним, он посмотрел на меня с сомнением, потому что я маленького роста, и сказал по-персидски: “Двадцать динаров”, а я понял. Двое укайлитских вождей аль-Мусаййиб и аль-Муханна поговорили с ним, и он добавил еще три динара. Они [150] сказали ему: “Он человек достойный и знатный, из хорошего рода и отважный”. Он сказал на это: “Если он таков, как вы говорите, то что он сделал в прошлом?” Тогда я попросил одного из военачальников перевести его слова и сказал ему: “Эмир, я кое-что умею. Я могу притвориться, будто я ухаживаю за скакуном, как конюх, в присутствии такого правителя, как ты, придумать, как захватить этого скакуна и вскочить на него”. Потом я рассказал ему о том, что случилось с его конем в Синджаре, как я сумел его похитить и сколько за него выручил. Он сказал: “Значит, ты — тот человек, который увел скакуна в Синджаре?” Я ответил: “Да”. Он рассмеялся и велел внести меня в список тех, кому он платил по сорок динаров, что они и сделали.

Рассказы о сочинителях писем

(2, 132, 261) Сыновья Насир ад-Даули, Хусайн и Ибрахим, выступили против своего брата Абу Таглиба Фадлаллаха, после того как тот захватил их брата Мухаммада и, заточив его в крепость, завладел всем его имуществом. Они вторглись в его земли, намереваясь сразиться с ним в союзе с другим братом, Хамданом, объединив свои силы с его силами. Когда Абу Таглиб вышел против них во главе своего войска, Хамдан потерпел поражение, Хусайн перешел на сторону Абу Таглиба, [161] Ибрахим поспешил в Багдад, во дворец султана, ища там спасения. Все это началось в месяц шабан 360 года 26, а мир был заключен в месяц шавваль 27.

Вот письмо, которое Абу Мухаммад Яхья ибн Мухаммад ибн Сулайман ибн Фахд написал Абу Таглибу, поздравляя его с этим событием:

“Аллах всегда с нашим господином и повелителем эмиром — да сохранит его Аллах, и да не оставит его своей помощью, и да поразит его врагов! — ниспосылая ему великие дары и особую милость, непрестанно направляя его и помогая ему в достижении его целей. Все это происходит благодаря благим намерениям и истинной вере, которыми Аллах наполнил его душу превыше всех других людей, а также благодаря неизменному стремлению к истине во всех его начинаниях, которым особо отметил его Аллах! Во всех его начинаниях — да поможет ему во всем Аллах! — заложен благоприятный исход, они всегда предвещают успех всему делу от начала и до завершения. Его замыслы — благодарение Аллаху! — всегда разумны, а его знамена всегда несут в себе победу. Аллах не оставляет его своими милостями, потому что он исполнен благодарности. А возрастая, благодарность его сулит ему еще большие милости и большую помощь. Его высокая доблесть, неоценимые и возвышенные добродетели, его достойный величайших похвал и угодный Аллаху нрав будут и далее укрепляться дарами Аллаха, который неизменно будет защищать его, обогащать его и осыпать благословениями, даруя ему победы и насылая поражения на его врагов, прославляя его имя — да укрепит его Аллах! — во всех землях и разжигая его факелы — да воспламенит их Аллах! — ярче всех. Разносящие новости по свету станут превозносить его имя, и возблагодарят его на всех языках, ближних и дальних.

Хвала Аллаху за щедроты, которыми Он осыпал его! К Аллаху обращаемся мы, прося преумножить дары и сопутствовать ему при начале и завершении любого дела, возвышать его над всеми завистниками и противниками и всеми, чинящими ему препятствия.

Хвала Аллаху, увенчавшему успехом его странствие, даровавшему ему удачу и в движении, и в покое, благоприятствовавшему ему во всякое время года, делавшему его достойным хвалы и на стоянке, и в пути, посылавшему ему самые прекрасные предзнаменования доброго исхода в завоевании благодарности и [162] благословения подданных, воля которых сольется воедино, как бы ни рознились их мысли!

Мы уповаем на Аллаха в нашем стремлении приблизиться к Нему, просим Его направить нас, чтобы мы заслужили Его милость. Воистину Он наш верный друг, Он всемогущий!

Воистину Аллах — слава Ему! — проник в помыслы его друзей и подданных и, даровав ему победу над врагом, исполнил упования его слуг и рабов его щедрости. Их благодарность Аллаху всевышнему за ниспосланные ему помощь и милость соответствует их месту и их количеству, их положению и доле добычи, которая достанется им, и доле, которая достанется другому, как ближнему, так и дальнему.

Ни один предатель не поднимет против него знамени, ибо Аллах пошлет ему уничтожение через какого-либо своего верного почитателя, подобного Абу Таглибу. Ни единому неправому делу не будет надежды на осуществление, ибо Аллах сведет его на нет руками самого преданного из своих слуг. Аллах сказал о своих слугах, желая сделать свое воинство победоносным, а вражеское — уничтожить и установить свою правду для тех, кто ее заслуживает: „…чтобы погиб тот, кому должно погибнуть, при явных знамениях, и остался бы в живых тот, кому должно жить, при явных знамениях. Ведь поистине, Аллах — слышащий, знающий!» 28 и „Аллах вернул тех, кто не веровал, с их гневом, не получили они добра», кроме как от него — да охранит его Аллах! — „уверовавших же Аллах защитил в бою, Аллах — мощен, велик» 29.

Да позволит Аллах нашему господину вкусить от Его милостей, да удвоит Он их, даруя благоденствие через него и его рукой, да приведет его к счастью и благополучию, да уничтожит его врагов и клеветников, да удовлетворит его желания духовные и земные, да не лишит его одеяния своих милостей, да сохранит его народ, храня его, да отведет дурной глаз от его государства и да укрепит основы государства его властью! Счастлив тот, кому довелось ему служить, кому даровано его расположение, и несчастен тот, кто не ищет у него защиты, не стоит в его тени и не разделяет его общества. Аллах — его друг, покровитель и защитник. Он защищает ислам и его приверженцев, продлевая дни его жизни, и благодетельствует им, охраняя eго душу. Его нам довольно, и на Него можно положиться!” [163]

Текст приводится по изданию: Абу Али аль-Мухассин ат-Танухи. Занимательные истории и примечательные события из рассказов современников. М. Наука. 1985

Сайт: http://www.nuruliman.ru

Другие статьи на эту тему:

• Надоело учить арабский язык?!
• Занимательная Сарфология, Шаг Первый, Корень-Основа Или Поджеймсбондим?
• Опыт самостоятельного изучения арабского языка
• Арабская сказка или мудрая притча?
• Многословие, краткость и умеренность в арабской речи
• Кто это каркнул?
• Арабские скороговорки, как простые, так и сложные, для развития дикции

Наша рассылка!

P.S.: Подписка на рассылку полностью бесплатная, (лишь иногда в ней бывает ненавязчивая реклама:). Рассылку читают 4200+ активныхподписчиков!
P.S.: Нажмите сюда, чтобы узнать подробнее >>>
Подписка на рассылку полностью бесплатная.

No related posts.