Наступательно пробивная тактика Шлимана

Родился Генрих Шлиман в 1822 году на севере Германии в небогатой семье сельского пастора. И скорее всего была ему судьбой уготована безвестная жизнь рядового немецкого бюргера, если бы в силу своей необычайной фантазии, в силу своей влюбленности в мир книг и особенно в чудесную древнегреческую мифологию не увлекся бы он страстно еще в совсем юные годы идеей о раскопках-поисках древнего города Трои и несметных сокровищ царя Приама. Для осуществления этого грандиозного дела необходимы были как огромные денежные средства, так и большие познания: кроме истории и археологии надо было изучить ряд древних и современных языков.
Впоследствии он достигает и этой цели: раскопки приносят великолепные результаты, открывают новую страницу в познании истории древнего мира, хотя и не вполне подтверждают его собственную концепцию, построенную на легендарной основе гомеровских поэм.
Так всей своей жизнью Шлиман явил миру весьма редкий образец удачного сочетания в одном лице преуспевающего предпринимателя и страстного ученого-исследователя, хотя и исключительно самоучки, явил образец обогащения не ради лишь собственного процветания, а ради высшей цели — духовной, познавательной. Жизнь его это — бесконечная тяга к познанию, железная воля и несокрушимая вера в свои идеи.

Шлиман не был приверженцем какого-то одного способа изучения языка или какой-то жесткой последовательности в этом процессе. Он мог приступить к новому языку с чтения, а мог сразу и с разговорной речи, как это произошло, например, в период его большого путешествия по Египту, Аравии и Ближнему Востоку. Там он начал изучать арабский язык, оживленно и непринужденно общаясь каждый день с местными жителями — арабами.

Продолжил же заниматься арабским уже в Петербурге, основательно и по своей давно наработанной схеме. Конечно, надо учесть, что к тому времени Шлиман уже активно владел десятком языков, обладал отличной, очень цепкой памятью и поэтому схватывал всё на лету, впитывая информацию как хорошая губка. Но и даже при своих недюжинных способностях (способностях, собственными усилиями благоприобретенных, а не данных свыше), при своей идеально отточенной технологии изучения языков Шлиман, как мы видим, старался не упустить и самого небольшого шанса для дополнительного языкового тренинга. Он, образно выражаясь, подобно умному и рачительному хозяину не позволял пропасть ни одному всходу, ни одному колоску на ниве своих языковых владений.
Комплексное восприятие языков — через чтение, письмо и разговорную речь — облегчало Шлиману их усвоение.
Если в английском Шлиману помогали разобраться поочередно два репетитора, плюс прослушивание богослужений, плюс сыграло роль его общение с английскими купцами и матросами, то французский он учил в одиночку. Для этого он купил у букиниста пару сентиментальных романов («Похождения Телемака» Ф. Фенелона и «Поль и Виргиния» Бернардена де Сен-Пьера) и приступил к распутыванию клубка языковых закономерностей и противоречий изящной французской словесности. Итальянский, испанский, португальский и еще ряд языков Шлиман освоил также самостоятельно по книгам и учебникам. Зато в таких языках, как русский, датский, греческий, латынь, он опирался на помощь учителей.
Оригинально и чисто в своем стиле неиссякаемой находчивости Шлиман овладел русским языком. Началось все с того, что голландской торговой компании, в которой Шлиман работал бухгалтером и товароведом, потребовался сотрудник, владеющий русским языком, поскольку эта компания продавала колониальные товары русским купцам. И тогда Шлиман, изучивший к тому времени семь языков, не долго думая, решил взяться и за русский. Но в Амстердаме на тот момент не нашлось ни одного знатока этого загадочного языка, кроме, правда, вице-консула Российской империи, который, однако, счел ниже своего достоинства давать уроки неизвестному молодому человеку.

Но Шлиман не отступил, на свой страх и риск он рьяно принялся осваивать этот язык, отличавшийся от уже известных ему и в грамматике, и в словообразовании, язык, слишком необычный даже для его уже довольно искушенного в лингвистике ума. Для начала, обойдя едва ли не все книжные магазины города, он раздобыл три ветхие русские книги: старую грамматику, неполный словарь и опять-таки «Похождения Телемака», которые Шлиман читал ранее на французском и некоторых других языках, что ему и облегчило теперь немного задачу. Запомнив русские буквы и их предположительное (!) звучание, Шлиман стал заучивать отдельные слова и целые предложения из книги. Но труднопонимаемый, тяжеловесный текст «Телемака» в устаревшем русском переводе столетней давности заставлял перегреваться и пробуксовывать даже незаурядную память Шлимана. Однако на него подобные трудности действовали like a red rag to a bull (как красный цвет на быка). С еще большим рвением и еще более громким голосом он читал и повторял, заучивал и декламировал сам себе шершавые строки романа, из-за чего даже должен был дважды менять местожительство, т. к. соседи по дому не могли долго переносить столь неутомимого любителя «разговорного жанра», к тому же бормочущего что-то по ночам (уж не заклинания ли?) на каком-то странном, подозрительном языке. Но и это не обескуражило неугомонного полиглота, хотя Генрих все сильнее чувствовал себя не в своей тарелке: пересказывать самому себе тексты было скучно и не давало стимула. И он рассудил по-своему логично: если нет учителя, то почему бы не найти просто живого человека в качестве хоть пассивного слушателя? Главное — не говорить в пустоту. .

Так он и сделал. Один нищий старик согласился за четыре гульдена в неделю приходить каждый вечер к Шлиману и слушать его два часа кряду. Старик не понимал ни одного русского слова, но согласно кивал головой, как бы прислушиваясь к истории похождений Телемака. Правда, часто и засыпал, на верное не вынося с непривычки такого количества непонятной для себя информации. Но дело у Генриха теперь пошло веселее, с каждым днем он все лучше «включался» в русский язык, пусть и весьма старомодный. Впоследствии, когда Шлиман уже давно жил в России, в его прекрасной русской речи все же иногда проскальзывала забавная старообразность, встречались полузабытые слова и обороты, заученные им когда-то в Голландии, — как невольная дань той первой русской книге.
К главным же языкам своей жизни и своей мечты — греческому и древнегреческому — Шлиман приступил позже, будучи уже во всеоружии многих других познаний. Теперь, в свои тридцать пять лет, просвещенный и богатый купец, миллионер, он, живя в столице России, мог достать любые книгу или учебник, мог использовать любую возможность для всестороннего изучения языков. Но его хорошо отлаженная система остается прежней: для изучения современного греческого он нанимает на этот раз уже не молчаливого слушателя, а самого носителя языка — грека-семинариста, изучающего в Петербурге теологию. При этом Шлиман отнюдь не превращается в пассивного ученика, робко внимающего учителю. Оставаясь верным своей излюбленной наступательно пробивной тактике, он читает и учит самостоятельно, довольствуясь лишь корректировкой произношения и исправлением ошибок учителем-греком, которому он, собственно, и оставляет функции не столько учителя в полном смысле, сколько контролера-наставника и партнера.

Так всего за несколько недель Шлиман освоил современный греческий язык и тут же взялся за самый свой желанный — древнегреческий. На этот «мертвый» язык у него — уже без всякой посторонней помощи — ушло около трех месяцев… и еще два года. Дело в том, что в первые месяцы он интенсивно учил сам язык, но затем в течение еще двух лет много читал, наслаждаясь в подлинниках шедеврами Гомера, Эсхила, Софокла. Вскоре он легко освоил и латынь, как бы по кругу вернувшись к полузабытому языку, который безуспешно зубрил еще в гимназии много лет тому назад.

Источник: http://filolingvia.com/

Умеете ли вы картавить?

Приближаемся к финалу в изучении горловых арабских звуков.

Буква «Гайн» в начале слова пишется, как غـ; в середине слова — как ـغـ и в конце слова — ـغ. От буквы «Айн» ее отличает только точка, стоящая над ней.
Самое лаконичное и точное описание произнесения этого звука я встретил у профессора Н. В. Юшманова. Он говорит, что это: «Р картавое без раскатов, напряженное».

Вот и все! Все гениальное просто…

А место выхода звука — верхушка горловой полости, но в отличии от [х], звук выходит с ее передней части.

Ну а «домашнее задание» будет таким:

1) громко и выразительно произнесите те звуки арабского алфавита, которые мы с вами прошли: “‘Айн”, “Ха”, “Ха-мягкую”, “Ха-твердую” и сегодняшний звук;

2) напишите каждую из этих букв у себя в тетради не менее 10 раз.

Вы ведь помните правило: «Чем больше осмысленного письма, тем лучше!»

На следующем выпуске рассылки мы с вами познакомимся с секретом огласовывания арабского текста.

Схожие статьи:

1) Как заговорить на арабском языке?

2) Учи с размахом или выберите значимую порцию в сто слов!!!

3) Как можно Выучить арабский язык или на что глупо надеется..?

Жуть:) Артикуляция фрикативного глухого согласного звука [x]!

Тема сегодняшнего урока звук [x] или «ха» с точкой наверху…

==============================================

Вопрос — Ответ…

==============================================
Но, как обычно, в начале хочу ответить на вопрос, заданный читателями не единожды: «Почему в своих рассылках вы не используете общепринятую научную терминологию?»
Во-первых, я не использую термины «фарингальный», «фрикативный», «артикуляция» и т.д. отнюдь не из-за того, что имею за пазухой камень против терминологии, принятой учеными. Боже упаси…
Эти общепринятые термины, результат договоренности между учеными. И если знаешь смысл, который они вкладывают в эти слова, многое упрощается.
Во-вторых, данная рассылка, обращена к «простым смертным», многие из которых о договорах ученых знать не знают. Поэтому слово «эмфатический», «флективность» и «лабиальный» вряд ли у кого-то из подписчиков вызовет резкий подъем настроения и оптимизма.
Поэтому, когда я могу сказать: «полость горла, глотки», я так и говорю. А не использую термин: «фаринкс».
Возможно я ошибаюсь, но я надеюсь, что в этом вопросе вы меня поддерживаете.

Итак начнем-с!

==============================================

Написание арабской буквы (خ)

==============================================

Стоящая отдельно или в конце слова Ха пишется, как ـخ ;

в середине слова — ـخـ

и в начале слова — خـ.

Если вы забыли логику написания арабских букв, то вам сюда >>> (ссылка откроется в новом окне!)

==============================================

Как правильно произнести звук [x] (خ)?

==============================================

Вспоминаем горло, поделенное на шесть кубиков:

——————————————————————

Передняя часть горла | Задняя часть горла

——————————————————————

1)                              |   2)              ?______|>>>>> Верхняя часть горла

——————————————————————

3)     «‘Айн» [ʔˤ]______|   4)    «Ха» [ħ] ______|>>>>> Средняя часть горла

——————————————————————

5)                              |   6)    “Ха-мягкая” [h]|>>>>> Нижняя часть горла

——————————————————————

Мы с вами уже заполнили три кубика нашего горла и знаем места откуда выходят звуки: «‘Айн» [ʔˤ], «Ха» [ħ] и “Ха-мягкая” [h].

Теперь внимательно посмотрите на схему. Звук [x] выходит из кубика № 2!

Самая верхушка задней части полости нашего горла. Напрягаем этот участок и пропускаем через него воздух…

Только избегайте сильного хрипения. Все хорошо в меру…

Послушайте этот звук, пройдя по этой ссылке: >>>

Также предлагаю такой вариант описания:

«Согласный [x] является глубоко-задненебным шумным фрикативным глухим согласным звуком. Аналогичного звука в русском языке нет.

Арабское [x] гораздо тверже русского Х в таких случаях, как «хрип», «храп», «хрупкий».

При артикуляции звука [x] язык отодвигается назад к язычку, а задняя спинка языка поднимается к мягкому нёбу. Между задней спинкой языка языка и язычком образуется узкая щель, через который выдувается воздух. Речевой аппарат при артикуляции звука [x] напряжен». (Ковалев А. А., Шарбатов Г. Ш. Учебник арабского языка, 43 стр.)

Следует знать, что при неправильном произнесении этого звука, смысл слова может кардинально измениться…

Например:

1) خَلَقَ

2) حَلَقَ

3) هَلَكَ

Вроде везде в трех случаях написано — «ХаЛяКа», однако в первом случае слово обозначает глагол: «создал, сотворил», во втором — «побрил», а в третьем варианте имеет смысл «погиб, пропал»…

Поэтому нам необходимо быть внимательными и правильно произносить эти родственные горловые звуки.

Схожие статьи:

1) Курс “Алиф Бейт”

2) Как правильно произнести арабский звук «‘АЙН» [ʔˤ]?

3) Как правильно произнести арабский звук «Ха» [ħ]?

4) Как правильно произнести арабский звук “Ха-мягкую” [h]?

Арабская лингвистическая традиция и ее отражение в истории татарского языкознания

Автор: Сафиуллина Р.Р. Арабская лингвистическая традиция и ее отражение в истории татарского языкознания /Культурные традиции в Евразии. Из серии Восток-Запад: Диалог культур. Вып. 4. — Казань: Фэн, 2003.

Немалый интерес общетеоретического характера представляет разработка проблем взаимосвязей между лингвистическими традициями Запада и Востока. Определение черт общности и различий в процессах возникновения лингвистических идей и становления методов изучения языковых явлений у различных народов мира составляет необходимый элемент построения истории языкознания, которая должна и может стать наукой столь же всеобъемлющей по своему охвату, сколь всеобщим является такое достояние человечества как сам язык.

В нынешнем виде общая лингвистика очень хорошо описывает только индоевропейские языки. Для всех остальных она дает пробуксовку. Потому что не готова признать, что есть особенности типологические, которые могут быть выведены на уровне обобщения.

Как и в любой науке, в языковедении, языкознании соответствующие им теории должны быть построены не только на чем-то, что воспринимается как лингвистически универсальное, на том, что должно быть и есть во всех языках, но и иметь типологически какой-то свой уровень. А именно, что в рамках этой общей теории должны быть вписаны понятия, которые пригодны для описания именно этой группы языков, а другие — пригодны для описания другой группы языков. Задача сведения воедино того комплекса понятий, идей, положений, которые выработала традиционная арабская грамматика и представления, которые существуют в общем языкознании — есть одна из самых актуальных задач лингвистики в настоящий момент. Это касается не только арабистики, или, если взять шире, семитологии, но и любой другой группы языков. Изучение истории науки, слагавшейся на Востоке, и преодоление «научного европоцентризма» имеет существенное значение для развития общих основ научного знания.

Многие идеи и практические разработки арабской лингвистической традиции явились исходными и для ряда перспективных теорий современного арабского языкознания, а отдельные методологические приемы, которые впервые применили арабские языковеды, в дальнейшем были взяты на вооружение другими народами, в том числе и татарами. При составлении первых учебников грамматики на татарском языке (в конце XIX – начале ХХ вв.), ученые за основу брали систему хорошо знакомых татарам арабских грамматик или же синтезировали принципы русских и арабских грамматик наряду с заимствованием достижений европейской, в частности, латинской и греческой грамматик.[1] В свою очередь татарские грамматики служили моделью при составлении грамматик других тюркских языков.

Открытие Казанского университета, научная деятельность ученых-лингвистов самого высокого уровня привели к созданию Казанской лингвистической школы, оказавшей огромное влияние на принципы и структуру татарских грамматик. 1875-1883 гг. — казанский период жизни и деятельности Бодуэна де Куртене (1845-1929), где он основал и возглавил научно-образовательный центр, внесший весомый вклад в развитие лингвистической и общественно-педагогической мысли. Формирование данного феномена в самостоятельную научную школу объясняется бурным развитием языкознания и детерминирования исключительно возросшей потребностью в научном общении между учеными-лингвистами и педагогами казанского университета. С представителями данного общества, видными тюркологами сотрудничали и татарские языковеды[2].

Именно в Казани в первой  половине ХIХ века происходило становление и развитие научного университетского востоковедения[3]. Одним из крупных центров мирового востоковедения Казань стала не случайно. Наличие учебных заведений, сложность этнической характеристики, традиционно высокая культура татар Поволжья представляли хорошие возможности для подготовки кадров с практическим знанием языка и развертывания научных исследований.

Семитские языки очень резко отличаются от тюркских и достаточно отличаются от индоевропейских. Хотя и считалось в свое время, что древняя латынь точно подходит для перевода с арабского. В связи с этим актуально обращение к этнолингвистике — направлению, возникшему в Америке. Основная идея этого направления состоит в том, что язык является моделирующей системой, который определяет собой мышление народа, говорящего на этом языке. Как высказал подобные идеи немецкий ученый Гумбольдт: “дух народа выражается в языке”.

До последнего времени одна из основных задач арабской филологии заключалась и продолжает заключаться в освоении внутренней структуры арабского языка во всех частных проявлениях и в виде некоей общей картины, в овладении механизмом составления фраз, предложения. Для тех, кто с позиций других языков изучает арабский язык, — это очень непростая задача. Приходится обращаться вновь и вновь к самым простым составляющим структуры этого языка.

Язык древней арабской поэзии и Корана, описанный мусульманскими филологами 8-10 веков, иначе говоря — классический литературный арабский язык устроен так, что основные его черты можно представить схематически. Во всяком случае, его важнейшие лексико-грамматические характеристики легче укладывается в ряд таблиц, чем то возможно для других языков, включая родственные семитские языки. Его морфология, как давно было замечено, алгебраична, подавляющее большинство слов в нем образуется по стандартным моделям от корней нескольких типов и изменяется весьма регулярно. Трудно запомнить и постоянно удерживать в памяти все богатство форм словообразования и словоизменения с их вариантами, поэтому не только изучающие арабский язык, но и хорошие его знатоки вынуждены подчас обращаться к пособиям для освежения в памяти и уточнения той или иной формы. Соответствующие справочные таблицы форм и парадигм составлялись издавна, включались в грамматики и учебники либо же выпускались отдельными книжками.

Арабский язык как ключ к громадному письменному наследию на этом языке изучало и продолжает изучать очень широкий круг лиц.

Отдававший предпочтение иранской традиции во всех областях истории культуры аль-Бируни (973-1048) тем не менее объявляет арабский язык единственно пригодным для научных целей. Впрочем к арабской системе письма он относится критически, усматривая ее главный недостаток в сходном написании букв и в необходимости для их различения ставить точки, отсутствие которых делает текст трудным для понимания .

Тем не менее, арабский язык, который вытеснил другие литературные языки — Сирийский (Арамейский) в Сирии и Иране, Греческий в Сирии и Египте, Латинский на Иберийском побережье стал эффективным инструментом культурной интеграции арабов, персов, турков, бербер и других народов Халифата. Как только народность исламизировалась, арабский становился языком культуры и науки, инструментом связи образованных людей, принадлежащих к различным конфессиональным и этническим группам.

При этом, как отмечалось исследователями, арабский язык не навязывался силой — при помощи принудительных мер или же благодаря определенной, сознательно проводимой языковой политике. Просто сложившаяся социально-политическая ситуация обеспечивала арабскому языку режим максимального благоприятствования. Ярким примером этого может быть сам факт популярности, арабского языка, более того, предпочтительности использования его в качестве языка науки и литературы в Поволжско-Уральском регионе после распространения там ислама.

Теория неподражаемости Корана (и’джаз ал-Кур’ан) фактически стала теорией непереводимости Корана и обязательности его изучения в арабском оригинале, Потребность в адекватном понимании Корана возникла у тюркского населения Волго-Уральского региона вместе с принятием ислама в IX-X вв. и не исчезала впоследствии. Она удовлетворялась через посредничество узкого круга образованных мусульман, выучивших арабский язык: служителей мечети (мулл, хатибов, муэдзинов), деятелей судебной сферы (кадиев, мухтасибов, муфтиев), школьных учителей (мугаллимов, мударрисов, хальфа), суфийских наставников, иногда — представителей знати. Коран излагали и толковали устно, на родном языке верующих, обильно уснащая свою речь арабскими цитатами. Благодаря этому тюркские языки региона, и в литературной, и в простонародной разговорной формах, восприняли огромное количество арабских заимствований. Свидетельства этому прослеживаются в литературных памятниках прошлых веков и нового времени.

В татарском языкознаниии неоднократно предпринимались попытки анализа лексико-семантического и фонетико-грамматического освоения арабских заимствований в татарском литературном языке в работах М.И. Махмутова, Ю.А. Валитовой, Ф. Фасеева, Ш. Рамазанова, Г. Шарафа, К. Сабирова, М.З. Закиева и др. Д.Г. Зайнуллин в своей монографии впервые сделал попытку дать анализ историко-лингвистического плана татарской духовной литературы.

Удельный вес филологии, которая по преимуществу была связана с изучением и преподаванием ли­тературного арабского языка, служившего в ту эпоху языком политики и религии, науки и литературы. в системе знаний того времени, был очень велик. Ученые и литераторы всего тюркского мира были, как правило, хорошими филологами; создавалось много книг филологического содержания.

В свое время крупнейший ученый-востоковед, выдающийся арабист А.Б.Халидов представил убедительное доказательство того, что прототипом словаря тюркских наречий «Диван лугат ат-турк» Махмуда ал-Кашгари (XI в.) явился арабский словарь аналитико-морфологического типа Абу Насра Мухаммада б.Ахмада ал-Фараби (ум. 950) — дяди и учителя ал-Джавхари, тюрка по происхождению. Анас Бакиевич отмечал, что преемственность между первым и вторым словарями очевидна. Важным в историко-культурном плане ему представлялось то обстоятельство, что «Диван ал-адаб» стимулировал зарождение как тюркской, так и персидской лексикографии. По каким-то причинам, быть может, благодаря особо удачному синтезу грамматических идей и словарной техники, метод Исхака ал-Фараби оказался пригодным при описании иноязычной, неарабской лексики. Этот малоисследованный участок арабской лексикографии пока еще не получил должного развития.

Как и у других мусульманских народов, у татар арабский язык служил главным орудием для изучения религиозных знаний в мусульманских учебных заведениях. Этот язык начинали изучать с малых лет.

Символичен факт, свойственный именно татарскому народу, первой молитвой каждого ребенка, как правило, становились «алифба» и «абджад». Заучивание абджада — это мнемоническое средство для заучивания алфавита и числового значения букв. Как писал Е.А. Малов в работе «Мухаммеданский букварь», изданном в Казани в 1894 г., «восемь слов Абджада — это еврейский алфавит, состоявший из 22 букв. Два последних слова были добавлены из других наличных букв арабского алфавита, и получилось 28 букв. Таким образом, Абджад — это заимствованный у евреев буквенный счет. Но мусульмане утратили это значение Абджада, он представляется для них чем-то таинственным, загадочным, его многочисленные объяснения носят мистический, таинственный отпечаток, придавая ему сверхъестественный смысл, значение и свойство талисмана».

После изучения алфавита, первоначальной книгой для обучения татарских детей в мусульманских мектебах служил «Иман шарты», содержащий материалы для чтения, изложение основных истин ислама. Г.Ибрагимов писал в начале ХХ века: «… безнең бердәнбер әлифба китабыбыз булган Иман шартлары…иң авыры – ул бөтенләй гарәп теленә карап кына төзелгән. Гомүмән, элгәре бездә татарча укырга бер дә өйрәтмиләр иде. Бала әллебине чыга да, әбҗәдкә, аннан кәлимәт тайитәткә төшә иде» («…наша единственная алифба — «Иман шарты» составлена основываясь только на арабский язык… В целом, нас не обучали читать на родном татарском языке. Ребенок начинал с «алифба», переходил к «абджад» и «калимат тайибат»)[4].

Самая первая татарская мусульманская азбука  для обучения письму и чтению молитв “Иман шарты” считается самым первым татарским изданием с использованием арабского языка. В 1801, 1805 годах она выходила под названием “Атагаджи”. А.Г. Каримуллин приводит буквальный перевод названия как “Чтение по слогам”[5]. В 1802 году она издается под названием “алифба Иман шартлары берлән”. В последующем она издавалась как “Иман шарты” или “Шарайит ал-иман”.

Эта книга получившая широкое распространение среди татар, в свое время даже играла роль некоего “фетиша”. Она была необходима при совершении основных религиозных обязанностей поволжских мусульман: при молитве, жертвоприношении. “Татарский ребенок этой книгой начинал свой урок, с ее помощью читал Алифба, изучал язык Корана, религию, получал определенный набор знаний по фикху (мусульманскому праву). Эта книга была необходима татарину-мусульманину и после смерти: он верил, что словами из этой книги ему придется держать ответ перед «Мункаром и Накиром”. Поэтому ее клали в могилу вместе с умершим… ” [6]. Если до начала периода “ысуле-джадид” книга “Иман шарты” была одной из самых популярных и необходимых книг, то уже во времена вражды кадимистов и джадидистов, Г. Рахим и Г. Губайдуллин ее называют основным авторитетом у одной из сторон.

Для этой книги всегда был характерен большой тираж. Так, например, в 1895 г Хусаинов издал эту книгу в количестве 100000 экз. Число ее изданий колеблется в пределе полутора-двух сотен. Есть данные, что в 1802 году количество экземпляров этой книги было равно 11000, в 1906 г. — 19000, между 1855 и 1864 гг. только из типографии университета вышло 147600 экземпляров. При этом на протяжении всей последующей истории издания, вплоть до 1928 года, эта книга сохраняет свой первоначальный вид и формат.

В самой книге не дается никакой информации о том, когда и кем она создана. Выдержанность языка и стиля[7] на протяжении всей книги указывает на то, что произведение не является результатом коллективного творчества, а создано конкретным довольно авторитетным татарским автором. В некоторых источниках авторство этой книги приписывается одному из образованнейших людей своего времени, жителю Мамадышского уезда Муртазе б. Кутлугуш Симети (конец XVII — начало XVIII вв.)[8]. В других источниках автором указан хальфа знаменитого Каргалинского медресе Ишнияз Ширнияз (вторая половина XVIII в.)[9]. Г. Баруди в 11-12 номерах журнала “Ад-дин вә-әл-әдәб” писал: “Время создания и автор упоминаемой книги точно не известны. Мой наставник мулла Салахаддин Ибн мулла Исхак говаривал о возможной творческой принадлежности этого произведения мулле Муртазе Хафизу, который был известен своим старанием принести пользу народу посредством таких книг“. В качестве примера Г. Баруди приводит один из образцов так называемых “силсиле” (цепочек словосочетаний, оборотов), принадлежавших мулле Муртазе Хафизу для доказательства их схожести с языком вышеупоминаемой книги. Так же в сноске Баруди отмечает, что мулла Муртаза Хафиз учился в Бухаре в начале 12-го века хиджры, то есть во времена правления императриц Анны и Елизаветы в годы притеснения татар под руководством Луки Канашевича и был жив в 1136 году хиджры. Но все это довольно спорно и вопрос об авторстве произведения остается открытым.

Как отмечали Г.Рахим и Г.Губайдуллин, древность языка этой книги, обилие чагатайских слов, схожесть большинства слов и предложений с языком и слогом Булгарских надмогильных каменных плит 8-го века хиджры, свидетельствуют о раннем периоде ее создания”[10].

Чтению по этому учебному пособию обучались по силлабическому буквослагательному методу[11]. Также в первый год обучения после механического чтения по буквам и выучивания необходимых молитв начиналось чтение глав Корана «Ясин». Во второй год успевающие ученики переходили к плавному чтению арабского текста «Хефтиек» и к другим книгам.

В своей автобиографии Риза Фахретдинов довольно обстоятельно описывает путь обучения, пройденный им в медресе и перечисляет учебники, по которым ему приходилось приобщаться к мусульманской богословской литературе и к арабскому языку: В 12 лет начал изучать морфологию арабского языка первоначально по учебнику «Бедан» и в тот же год прошел по морфологии «Шарх Габдулла», а по синтаксису «Кавагид» и «Гавамил». Через год окончил «Анмузадж», и принялся за изучение «Кафии» и «Исагуджи”.

Первая книга, упомянутая Р.Фахретдиновым, это очень популярное учебное пособие — анонимный трактат по арабской грамматике, широко известный в Средней Азии и Поволжье по начальным его словам: Бадан — «Знай, да осчастливит тебя Аллах…» Мукаддима Бадан ма`а шарх `Абдаллах ва Му`иззи. Вступление в грамматику с комментарием Абдуллы. Это пособие состоит из 3-х частей: Вступление в грамматику арабского языка; Комментарии; Разборы предложений. Она широко использовалась в татарских медресе в качестве учебного пособия, где по словам Дж. Валиди, «вновь поступавшему давали книгу под названием «шарх абдулла»; это был сарф, т. е. этимология арабского языка, и потому мальчики, изучившие эту книгу, назывались «сарф-хан» или «Шарх-Абдуллахан» и составляли первую ступень». Д. Валиди пишет: «Здесь странным кажется то, что книга эта написана на персидском языке. Она, по-видимому, составлена для бухарских таджиков, т. е. коренного населения Средней Азии, и пренесена к нам из Бухары. Таким образом мальчик, знающий только свой родной язык, который принадлежит, между прочим, к урало-алтайскому семейству языков, должен был обучаться арабскому языку, принадлежащему к семитической группе, посредством персидского языка, принадлежащего уже к третьему семейству языков — индо-европейскому»[12]. Об этом писал и Малов. «Арабский язык — язык научно вполне обработанный; но изучается он татарами крайне непедагогично: изучается грамматика с самыми мелочными подробностями, имеющими лишь теоретическое значение. Не зная еще основных правил языка, не зная достаточного количества слов, они вдаются в толкования грамматиков и комментаторов. Этот метод, не подвергшийся в течении целых веков изменению, практикуется во многих магометанских странах».

Далее, Р.Фахретдин упоминает пособие по синтаксису «Кавагид» и «Гавамил». Эта книга входит в ряд самых популярных учебных пособий по правилам арабской грамматики и ее название мы неоднократно встречали в числе настольных книг учебных лет многих татарских авторов. Так, например, в рукописной тетради А.-Х. Максуди с записями по урокам арабского языка, имеются отрывки, переписанные с широко распрострененных среди татар арабских учебников, среди которых упоминается и «Кава`ид ал-‘и`раб», при чем ее автором назван Ибн Хишам. Насколько мы знаем, это правила арабской грамматики о частицах и включает в себя несколько сочинений на смеси арабского, персидского и тюркского языков. Полное название книги Кава`ид ал-‘и`раб; `Авамил ал-ми’а; Халл ат-таракиб. Книга включает в себя: Мухтасар кава`ид ал-и`раб (Краткие правила) — с. 2-4; Мутаввал кава`ид ал-и`раб (Длинные правила) 5-11; Рисала’ тасрифат (Трактат о склонении) — с. 11-15; Кыска кава`ид шархе (Краткий комментарий о правилах) — с. 15-… и др. Основной текст помещен  в рамке с указанием надстрочных и подстрочных знаков, на полях — примечания. Также среди мусульман Поволжья в большом количестве ходили списки персидского комментария на грамматическое сочинение Джурджани «Китаб ал-`авамил изза», написанный татарским филологом Губайдуллой ал-Булгари (первая половина XIX в.).

Учебный трактат Ибн ал-Хаджиба по арабской грамматике «Кафийа» был одним из самых распространенных среди татар. Он имеется почти в каждом рукописном хранилище и не раз издавался как на Западе так и на Востоке. Очень популярен был комментарий на эту книгу, известный в просторечии под названием “Шарх-и-Мулла” или “Мулла  Джами `ала-л-Кафийа”. Это книга выдающегося поэта `Абдуррахмана б. Мухаммад ал-Джами (817/1414-898/1493 гг.), “Кафийа шархе Фава`ид Зыйа`ыйа” (Толкование Кафии, наставления Зыйа-ад-дину), названная в честь сына Зыйа-ад-дина Йусуфа, для которого была составлена и получившая широкое распространение в медресе Средней Азии как учебное пособие по изучению арабской грамматики .

Еще один из самых распространенных грамматических пособий по арабскому языку, это книга «Анмузадж фи-н-нахв», составленная выдающимся хорезмийским ученым, филологом и литератором му`тазилитом Абу-л-Касимом Махмудом б. `Умаром аз-Замахшари, который является сокращенным ва­риантом крупного грамматического сочинения «ал-Му фассал фи-н-нахв» (Подробная грамматика), написан­ного тем же автором. Это извлечение, отличавшееся ясным, систематизированным изложением материала, впоследствии стало самым популярным учебником в тюркском мире. О широком распространении этой книги среди татар свидетельствуют рукописи-списки, вошедшие в Краткий каталог АР ИВ АН СССР, переписанные в Поволжье в деревнях: Ашит (6937) датирована 1027/1618 г., Йурташ (6950) [1799 г.], Уруй (6952) [1805 г.], Казаклари (6963) [1836 г.], Камишли (6974) и др. (6958, 6958, 6983). Не случайно, составитель первой татарской грамматики К.Насыри назвал свою книгу “Анмузадж”, так же как и одно из самых распространенных грамматических пособий по арабскому языку.

Если говорить о татарских авторах, то первым составителем оригинальной грамматики арабского языка считается Имам-мударрис из деревни Оры Заказанья Йунус б. Иванай ал-Казани (1636-1689), получивший знания в Мавераннахре. Его сын пишет комментарий на касыду «Амали». Йунус Мухаммад б. Джабнаи в 1653 г. составляет  надстрочный перевод Корана. Мы уже упоминали персидский комментарий на грамматическое сочинение Джурджани «Китаб ал-`авамил `изза» Губайдуллы Булгари. Баймурад Булгари (1786-1850 гг.) составляет комментарий на арабском языке на сочинение Кондыки по арабской стилистике. Хорошо знал арабский и персидский языки отец К.Насыри, который переписал и составил много сборников на арабском языке. Дед Хусаин составил несколько книг по синтаксису и этимологии, в частности книгу по арабскому синтаксису «Кашф ал-асрар».

Среди арабских сочинений, составленных местными авторами в более ранние периоды важное место занимают книги лексикологического характера, такие как арабско-тюркский словарь на 296 страниц Хаджи Байрам б. Хаджи (вторая половина XVI века) или татарско-арабско-персидский словарь «Лугат турки ва фариси ва араби» Мухаммадкарима Булгари (ум. сер. XIX в.).

Утыз-Имяни составил Глоссарий редких слов и специальных терминов, встречающихся в «Джами` ар-румуз» (Собрание намеков) и назвал его “Кашф ал-лугат” (“Раскрытие смыслов [слов]”), другое название — “Книга проблем (трудностей) [книги] » Джами` ар-румуз «). У него же есть такого же типа работа на “Ихйа `улум ад-дин” Газали и энциклопедию суфизма Дж. Руми «Маснави».

Мы видим, что, как в средневековой западной Европе языком науки и религии был латинский язык, так и в школах татар языком религии и преподавания был арабский. Этот язык изучали в первую очередь (сюда относится подробное изучение арабской морфологии, синтаксиса и риторики), далее он служил основой всего дальнейшего обучения. Это по мнению исследователей тормозило и затрудняло дело обучения молодежи. По вопросам образования кадимисты — сторонники старых методов преподавания, были ярыми арабистами, выступавшими против введения общеобразовательных предметов, против обучения на родном татарском языке.

Действительно, направление преподавания в медресе было формально-грамматическим, а методы схоластическими. Впоследствии основатель татарского языкознания К.Насыри последовательно указывает на неразумность обучения татарских детей на арабском и персидском языках в ущерб родного и выступает за совершенствование татарских конфессиональных учебных заведений.

Наблюдаемое в прошлом приоритетное отношение к арабскому языку, возможно, уже тогда подготовил почву для нигилистического отношения татар к родному языку, последствия которого мы можем наблюдать и в наши дни. Если в прошлом предпочтение отдавалось арабскому языку в ущерб родному, то на сегодняшний день мы видим замещение родного языка русским, если не на научно-образовательном, то на бытовом уровне. Что еще боле чревато последствиями. Так что подвижническая деятельность татарских просветителей конца XIX — начала XX веков по укреплению позиций родного татарского языка не утеряла своей актуальности и на сегодняшний день.

Следует отметить, что даже в первом педагогическом учебном заведением для татар, открытым царским правительством, Татарской учительской школе, основанной в 1872 г., в учебном плане не нашлось места татарскому языку, так как царское правительство не было заинтересовано в развитии национальной культуры на родном языке[13].

С развитием новометодного обучения арабской грамматике и стилистике обучались по новым учебникам, составленным татарскими учеными по европейскому образцу, или выбирались такие из старых учебников, которые были более свободны от схоластики. Шакирды новых медресе уже питались знанием не старо-бухарского типа, а арабско-турецкого образца. Преподаватели для этих учебных заведений вербовались, главным образом, из воспитанников Медины, Каира, Бейрута и Константинополя.

В обновленном учебном плане высшей начальной школы или соответствующего среднего отделения медресе (рушди) религия и арабский язык также как и в старотипных медресе занимают ведущее место и изучение арабского языка полностью подчинялось религиозным целям. Но в отличие от кадимистских медресе, обращалось большое внимание на языковую практику и упражнения в разговоре. Пособиями служили: “Тахсил ал-лахджа” (Облегчение произношения по разговорному способу) Сулеймана, “ал-Муртаб” Ш.Тагири, “Дурус шифахийа” (Устные уроки) А.-Х. Максуди, “Мадхаль арабия” (Вступление в арабский язык) Г.Баруди, “Муаллим сарф лисан ал-араб” (Учитель грамматики арабского языка) Абдурахмана Хаджитархани, “Мукаляма арабийа” (Арабский разговор) `Абдуллы Буби, “Муктатафат асар арабийа” (Извлечение из арабских сочинений, “Кыйра’ат арабийа” (Арабское чтение) Ахмадджана Мустафы, его же грамматика арабского языка, “Ат-тарикат ал-мубтакара” (Ранний путь) Ибрагима Зайдани и др.[14]

В медресе Иж-Буби тюркскому языку и литературе  отведено было 15 часов (8,6 %), арабскому языку и литературе — 27 часов (15,6 %).

В медресе “Мухаммадия”, где впервые из всех медресе Казани было введено обучение по звуковому методу ряда светских наук, на второй (санавийа) и высшей (галийа) ступени достаточно много времени было уделено арабскому языку, изучению Корана, науке стихосложения, правил красноречия и арабской литературы, мусульманскому законоведению и его основам, разделу наследств, хадисам, догматическому богословию (`акаид) др. В частности, если русскому языку отводилось 36 часов, то арабскому — 30, тюркскому — 13.[15]

Г.Баруди был автором значительного количества учебников преимущественно по религии и языкам. В методическом отношении эти учебники были построены очень удачно, с элементами живой беседы и диспутов на примере серии брошюр «Ма`арифи исламийа»[16]. Вначале приводится арабская цитата, затем она переводится на татарский язык. Даже в учебнике арифметики «Намунаи хисап» наблюдается обильное использование арабских слов.

Весьма удачным считают в дидактическом отношении школьный словарь «Люгат салес», который показывает большой педагогический опыт составителя и знание особенностей детского восприятия. Положительной стороной словаря является его тематическое построение и постепенное обогащение лексики учащихся по таким темам, как: «Человек и его органы», «Родственные отношения», «Животный мир», «Домашняя утварь», «Небесные явления и погода», «Одежда», «Пища и фрукты», «Качества», «Глаголы», и т.д.[17]

Одним из самых активных последователей нового метода, был педагог-джадидист, автор первого букваря, обучающего русскому языку (Русча муаллим аввал) и более 50 учебников и методических пособий для новометодных школ Ахмет-Хади Максуди. Блестяще владея восточными, русским и некоторыми западными языками, А.-Х. Максуди был глубоко начитанным и образованным человеком, поставившим свои большие знания и педагогический талант на службу татарскому народу. Написанные им учебники арабского языка с подробными объяснениями, с фонетическим курсом, вводимом на основе языка учащихся звуковым методом, идут на «шаг вперед по сравнению с остальными учебниками»[18]. Он саздает букварь арабского языка «Му`аллим сани»,  книгу для чтения для учащихся третьих классов начальных школ (бидайа) «Кира’ат», книги по арабской грамматике («Истикмал» и др.). Эти пособия по грамматике написанные на основе европейской языковой терминологии были доступны на базе знания грамматики родного языка. В этом видят их методическое преимущество перед старыми арабскими грамматиками и считают, что наряду с другими учебными пособиями по основам ислама, они могли бы быть полезными и в современных религиозных учебных заведениях[19]. Не случайно, многие из них в последнее время стали заново переиздаваться.

Также в начале ХХ века появляются новые издания новометодных учебников арабского языка, и пополняются имена их авторов, среди которых мы видим кроме вышеназванных таких как: братья Шайхулислам и Шакирджан Хамиди, Сибгатулла Ахмадов, Шамс Тукаи и многие другие. Многочисленные учебники грамматики, созданные татарами в начале ХХ века свидетельствуют о том, что потребность в учебниках арабского языка была довольно высокой.

В результате нашего исследования, посвященного истории книгопечатания на арабском языке у татар (1801-1917 гг.), была создана компьютерная  База данных, из четырех тысячах изданий (плюс-минус 10 ед.), в т. ч. о двух тысячах, обнаруженных и просмотренных методом непосредственного ознакомления de visи. В этой базе данных значится: на чисто арабском языке — около 2000 книг, на смешанных языках: арабском и татарском — 1600, арабском и турецком — 80 книг, арабском и персидском — 60 книг, язык точно не определен (вызывает сомнения) — около 200 книг.

Среди арабоязычных татарских изданий большое место занимают сочинения чисто филологического характера, представляют собой более 260 изданий. Это — сочинения по арабской филологии, грамматике, лексикографии, риторике. Их можно разделить на две основные подгруппы: грамматические сочинения средневековых арабских авторов и учебники, арабского языка, составленные татарскими авторами конца ХIX — начала ХХ века.

После анализа содержания этой базы данных определенно можно сказать, что если каждая третья книга, изданная в российской провинции в этот период, была татарским изданием, то в свою очередь, половина (а на некоторых этапах — и больше половины) этой продукции издавалась с применением арабского языка.

Во второй половине XIX века происходит быстрое развитие лексического состава татарского языка, общественные функции которого в новых условиях резко возрастают. Как отметил М.И. Махмутов, в развитии лексики татарского литературного языка намечаются два диаметрально противоположных направления: с одной стороны идет процесс пополнения лексики за счет известного интеллигенции арабского языка, с другой — процесс вытеснения арабизмов за счет создания новых слов и терминов.

Генетическая преемственность методов изучения языковых фактов арабской и татарской лингвистической традиции на материале большого корпуса оригинальных источников, получивших распространение у татар, ждет своего исследования. При этом следует обратиться к изучению научно-филологического наследия  татарских ученых, оставивших фундаментальные труды по грамматике арабского языка и лексикографии. Это многочисленные азбуки и буквари, учебники арабской грамматики, комментарий к трудам арабских лингвистов по синтаксису, морфологии и фонетике арабского языка, а также толковые словари, глоссарии к памятникам арабской литературы и к различным научным и богословским сочинениям.

Как нам кажется, эта тема привлечет внимание огромного круга исследователей, так как в результате данного исследования предполагается привести список имен целого ряда татарских лингвистов, их трудов, что представляет большой интерес с точки зрения изучения научного наследия татарских языковедов и их роли в развитии научной филологической мысли у татар. Речь идет об исследования тех разделов татарской составляющей средневековой арабской книжно-письменной литературы, в которых использовались заимствованные у арабских языковедов или типологически близкие методы изложения и трактовки материала.

[1] Мифтахова И.Г. История татарских грамматик.

[2] Шәрәфетдинов, 1984, 36.

[3] Михайлова С. М Казанский университет в духовной культуре народов востока.-Казань: Изд-во Каз. Ун-та, 1991. — 360 с.; Мазитова Н. А. Изучение Ближнего и Среднего Востока в Казанском университете (Первая половина ХIХ в.). — Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1972. — 224 с.

[4] Ибрагимов Г. Татар телен ничек укытырга.- К.: 1916.- 12-13 бб.

[5] Каримуллин А.Г. У истоков татарской книги, 16.

[6] Рәхим Г., Гәзиз Г. Татар әдәбияты тарихы, 73-74 б.

[7] Язык книги, называемый в народе “книжным” на протяжении долгого времени являлся литературным и сохранял позицию официального религиозного языка.

[8] Фәхретдинов Р. Асар, 2 ж., Мәрҗәни Ш. Мостафад әл-әхбәр, 2 китап.

[9] Насыйри К. Календар, 1878 ел.

[10] Рәхим Г., Гәзиз Г. Татар әдәбияты тарихы, 73-74 б.

[11] Довольно подробно этот метод описан в книге Ибрагимова Ф.И. “Белем әлифбадан башлана” (Знание начинается с Алифбы).

[12] Валиди Дж. Очерк истории образованности и литературы татар. — с. 17

[13] Курбанов Т.Я. Из истории педагогического образования татар в дореволюционной России / Педагогическая мысль в Казанском крае в конце 19 — начале 20 века. — Казань: 1979. — с. 22-43.

[14] Чичерина С.О. О приволжских инородцах и современном значении системы Ильминскогог. — СПб.: 1906. — с. 143.

[15] Чичерина С.О. О приволжских инородцах…, с. 159.

[16] Шарафутдинов, Ханбиков, с. 162.

[17] Шарафутдинов, Ханбиков, с. 163.

[18] Шарафутдинов, Ханбиков, с. 165

[19] Шарафутдинов, Ханбиков, с. 166.

Источник: www.tataroved.ru

Краткий очерк арабской грамматики

Интересная (но и странная:) точка зрения на арабистику…

Арабский язык по традиционной классификации относится к числу семитских языков. В эту группу входят также из древних языков: аккадский (язык шумерской цивилизации), арамейский, финикийский, древнееврейский, из живых языков: ассирийский, эфиопский (амхарский), иврит (язык современного Израиля). Письменная фиксация арабского языка относится к довольно позднему времени (7 век), она совпадает со временем появления Корана, священной книги мусульман.

Арабский язык в качестве средства общения используют не менее 150 млн. человек. Он является государственным языком во многих странах Азии, Африки и Европы: в Саудовской Аравии, Египте, Сирии, Ираке, Ливане, Иордании, Объединенных Арабских Эмиратах, Йемене, Кувейте, Ливии, Судане, Тунисе, Марокко, Алжире и др. Кроме того, как священный язык Корана его используют при богослужении все мусульмане мира, начиная с возникновения ислама в YII веке. В настоящее время он является одним из рабочих языков ООН. Арабский язык является ценным историческим источником. Во многих музеях мира хранится огромное количество до конца не исследованных арабских рукописей различного жанра: хроники, государственные и торговые документы, научные, медицинские и философские трактаты, записки путешественников, мемуары живых свидетелей исторических событий.

С точки зрения особенностей грамматики и лексики, а также использования при общении арабский язык подразделяется на литературный (классический) и диалектный (разговорный). Литературный язык является общим для всех арабских стран. Это язык преимущественно письменного общения, официальных выступлений, богослужения. В обиходе используются разговорные языки, диалекты. Они значительно отличаются от литературного языка и разнятся от страны к стране. Эти различия могут быть столь значительны, что возможность общения между собой жителей удаленных друг от друга стран бывает весьма проблематична.

С кибернетической точки зрения классический язык и его диалекты являют собой единый язык.

Арабский литературный (классический) язык за многие века его документальной письменной фиксации мало изменился. Язык Корана, зафиксированный более тринадцати веков назад, является таким же современным, как и во времена пророка Мухаммеда. Изменения затронули лишь словарь: появилась новая лексика, отражающая современное состояние науки и техники, общественного сознания. Причем, большая часть новейшей терминологии создана внутренними средствами арабского языка. Вообще литературный арабский язык – в отличие от диалектов – к заимствованиям прибегает редко и при первой возможности стремится их заменить исконными словами, либо создать на базе старых корней новые слова, тем более, что арабская грамматика позволяет легко это делать.

Арабский язык является не только языком арабов. Этот язык вместе с русским языком является достоянием всего человечества.

Человеческий язык вообще выполняет двоякую функцию. С одной стороны, он является важнейшим средством человеческого общения, с другой, универсальным семантическим кодом (УСК), управляющим всеми процессами Бытия. В качестве средства общения Язык подразделяется на этнические языки и являет собой открытую систему, большая часть которой вполне удовлетворительно описана предшествующими поколениями лингвистов.

Что касается кибернетической части языка, то она представляет собой закрытую систему и по этой причине совсем не описана. В этой закрытой части арабский язык являет собой совершенно уникальное явление.

Арабский язык вместе с русским образует ядро кибернетической системы, семантический аналог солнца, так сказать, семантическую плазму. Как и солнце, состоящее из двух элементов: водорода (атомная масса – 1) и гелия (атомная масса – 4), ядро УСК состоит из двух пронумерованных языков, РА. Жрецы Древнего Египта, называя солнце именем Ра, ошибались. На самом деле это имя его семантического аналога, состоящего из двух языков. Русский язык носит №1, арабский – №4. Причем носители соответствующих языков дублируют свои номера предпочтительными цветами солнечного спектра, соответственно красным и зеленым. При этом важно отметить, что аналогия проходит не только по внешней структуре (сумма первого и четвертого элемента), но затрагивает и функции.

Если космическая плазма является причиной химического разнообразия, то плазма семантическая является причиной этнического разнообразия. Ядро УСК метафорически можно представить как ядро «двойного орешка под единой скорлупой» (Пушкин). Левое отражение ядра по нормали на скорлупку дает левый этнический язык, русский, правое отражение по нормали на скорлупку дает правый этнический язык, арабский. Все другие языки являются косыми проекциями того же ядра на ту скорлупку. При этом угол аберрации каждый раз нумеруется, и этот угол записывается прямо или косвенно в особенностях произношения и грамматики соответствующего этнического языка, а также в особенностях национальной культуры. Возникает перспектива причинного описания культурного многообразия. Это во-первых.

Во-вторых, аналогия прослеживается по функции прояснения.

Если соединение гелия и водорода при определенных условиях дает физический свет, благодаря которому мы различаем вещи материального мира, то плазма РА дает нефизический свет, благодаря которому можно различать вещи духовного мира. В частности, любые русские немотивированные слова или выражения (идиомы) становятся мотивированными, как только будут прочитаны «арабским» способом чтения. Так, акула по-арабски означает «прожорливая», сорока – воровка, жаворонок – «хлопающий в воздухе крыльями не летя». Исключений нет.

Что касается арабских немотивированных слов, то для прояснения смысла их надо читать по-русски. В частности, все термины ислама в конечном итоге восходят к русскому языку.

В итоге возникает новая этимология, легко и просто раскрывающая загадку сфинкса. Так называют специалисты тайну русской фразеологии. Тысячелетиями мучавший человечество вопрос о тайне слова снимается.

Разумеется, узнавая, почему данная вещь названа именно данным словом, и какие именно скрытые доселе понятия стоят за привычными для нас словами, мы удовлетворяем свое филологическое любопытство. Но эти скрытые понятия, постепенно накапливаясь, обнаруживают свою особую организацию, обладающую кибернетической функцией. Выясняется, что наряду с грамматикой коммуникативной имеется грамматика кибернетическая. Она-то и позволяет вскрывать мотивацию не только слов, но и поступков людей, их позиции, смысл процессов и в обществе и в организме и даже внутри клетки.

Кибернетическая грамматика пока не описана. Сделаны только первые шаги по выявлению ее организации. Но даже это первые шаги дают ошеломляющие результаты.

Таким образом, самая главная ценность арабского языка состоит в том, что он вместе с русским языком составляет лингвистическую пару, управляющую всеми процессами, происходящими с живыми объектами, от человеческого общества до внутриклеточной активности.

Автор: Н. Н. Вашкевич, сайт: http://nnvashkevich.narod.ru/

Арабист Н. В. Юшманов — кто он?

Профессор Р. В. Юшманов в центре

Профессор Н. В. Юшманов в центре фото

Юшманов Николай Владимирович (12(24).2. 1896, Петербург, — 2.4.1946, Ленинград), советский языковед, член корреспондент АН СССР (1943).

В 1931—46 сотрудник института языка и мышления АН СССР.

Научную деятельность начал в 1911 г. как интерлингвист-любитель публикацией статей о проблеме создания международного искусственного языка и по смежным вопросам; продолжением этой линии были:

«Грамматика иностранных слов» (1933),

«Ключ к латинским письменностям земного шара» (1941),

«Определитель языков» (1941) и др.

Основные труды посвящены семитологии:

«Грамматика литературного арабского языка» (1928),

«Строй амхарского языка» (1936),

«Краткая грамматика арабского языка» (изд. 1964) и др.

Награжден орденом Трудового Красного Знамени. ( Милибанд С. Д., Биобиблиографический словарь советских востоковедов, М., 1975. Ф. Д. Ашнин.)

Большая часть библиотеки Н.В. Юшманова была передана в Москву в библиотеку Института языкознания РАН (АН СССР). В основном это были дублеты изданий, находящихся в библиотеке Института лингвистических исследований, собрание книг и оттисков по искусственным языкам, поскольку это направление исследований было сосредоточено в Институте языкознания в Москве.

Самый известный труд «Грамматика литературного арабского языка» Н. В. Юшманова явилась первым отечественным опытом построения сжатого курса арабской грамматики на научной основе.

Анализируя предшествующую литературу по арабистике, автор ставит в своей работе две задачи:

первая — помочь в практическом овладении арабским языком;

вторая — указать путь к научному изучению этого языка. При этом освещаются взгляды арабских грамматистов на те или иные проблемы арабского языкознания.

Благодаря широкому охвату грамматических проблем при сравнительно небольшом объеме книги и сжатости изложения труд Н. В. Юшманова служит справочником, включающим помимо таких разделов, как морфология и синтаксис, общие сведения о стихосложении, мусульманском и христианском летосчислении у арабов, о системе личных собственных имен.

Схожие статьи:

1) Эрик В. Гуннемарк

2) Ишмурат Хайбуллин

Почему англичане пишут ЛИВЕРПУЛЬ, а читают МАНЧЕСТЕР?

Эта статья своеобразный ответ тем, кто считает, что арабский алфавит сложен и непонятен:)

«EngЛИШЬ ДЛЯ ТЕХ, КТО ХОЧЕТ ГОВОРИТЬ ПО-АНГЛИЙСКИ БЕЗ РУССКОГО АКЦЕНТА»

В. Шевар де Нидзе
In England everything is the other way round.
George Mikes

В Англии все шиворот-навыворот.
Джордж Микеш

Обычно во всех языках существуют определенные различия между написанием слов и их произношением: в русском слово корова произносят как [карова], пошёл — [пашол], сердце — [серце], во французском, например, длиннющее слово beaucoup произносят как [боку] и т.д.

Но такого безобразия с правилами чтения слов, как в английском, вы, пожалуй, не найдете ни в одном другом языке. Если, конечно, не брать языки, которые умерли. А умерли они, может быть, из-за того, что люди устали каждый раз ломать себе голову над тем, как произнести то или иное слово, и поэтому просто-напросто отказались говорить на них.

А вот англичане, похоже, еще не устали и на каждое правило чтения букв напридумывали и продолжают придумывать столько исключений, что если так и дальше будет продолжаться, то не исключаю, что исключения могут скоро стать правилами. Я, например, подсчитал: на семь правил чтения буквы «u» в различных буквосочетаниях приходится пять исключений!

Имея в своей алфавитной кладовой всего лишь 26 букв, они с их помощью умудрились так запутать правила написания и чтения английских слов, что вместо одного Английского Языка приходится учить два, причем совершенно разных языка: Письменный английский и Устный английский.

В доказательство привожу несколько примеров на правила чтения английских букв. Когда я писал эту абракадабру, меня не покидала мысль, что при создании своих безумных правил англичане всегда руководствовались высказыванием популярного писателя Курта Воннегута:

«IN NONSENSE IS OUR STRENGTH»

В бессмыслице наша сила

Можете ли вы представить, что, скажем, русское слово «читать» в одном случае вам следует, вернее, просто необходимо произносить как [чИтать], а в другом — [чЕтать]? Нет? А вот английское слово read (читать) иногда надо читать как [ – ри:д], а иногда — [ – рэд]!

Или возьмем глаголы gone и done. Видите, очень похожие по написанию слова. Но тем не менее в слове gone букву «o» англичане читают как [] — [g — гон], а в слове done эту же букву произносят как [] — [ — дан]. И поверьте, никто из них вразумительно вам не объяснит почему. А кто-нибудь может сказать, почему в разных словах одно и то же сочетание букв читают по-разному. Ну, например ough:

cough enough bough though through ought
[ ] [] [] [] [] []

Кто объяснит, почему разные сочетания букв дают один и тот же звук. Например, в словах seed, beam, field, key, machine и these все выделенные буквы и буквосочетания читают как звук [i:].

Если вы немного придете в себя от прочитанного и зададите эти вопросы англичанам, то они с гордостью ответят, что вся эта неразбериха с правилами написания и чтения английских слов в действительности не что иное, как еще одна дань английским традициям.

Они объяснят вам, что, несмотря на колоссальные изменения в произношении многих слов, им все же удалось сохранить их написание таким, каким оно было аж в 15 веке!.. Боже, как мы любим английские традиции! Мне кажется, что очень точно по этому поводу высказался Бернард Шоу:

«Англичане не уважают родной язык. Написание слов у них столь чудовищно, что человеку не научиться самому произносить их».

Англичане и сами понимают, что переборщили с правилами чтения своих слов. Недаром у них даже появилась поговорка: Пишется Ливерпуль, а читается Манчестер.

Но не отчаивайтесь, хотя запомнить все правила чтения и написания английских слов невозможно, у вас есть замечательное средство научиться правильно произносить английские слова, и вы его знаете — это транскрипция в словаре. Если вы будете каждое новое слово заучивать с транскрипцией, то очень скоро начнете чувствовать, как читается большинство английских слов.

Вывод

Письменный и разговорный английский — совершенно разные вещи. Поэтому, для того чтобы вас понимали англичане, надо не только постараться заучить множество значений английских слов, научиться правильно их писать, но необходимо еще знать, как их правильно читать.

Правило

Никогда не доверяйте правилам чтения английских слов, каждый раз смотрите в словаре, в транскрипции, как читается новое слово.
Иначе англичане вас могут не понять
или понять неправильно.

Источник: http://www.abroad.ru/