Как достичь успеха в изучении арабского языка


1) Найдите способ практиковать язык (общение с носителями языка, языковые курсы, поездка в арабскую страну и т. д.). Если вы изучаете арабский с другом или несколькими друзьями, то устраивайте «дни арабского языка», договорившись не говорить ни на каком, кроме арабского. (Можно при этом прибегнуть к русскому только в случае крайней необходимости). Запомните: ничто не может заменить живую практику.

2) Смотрите полезные фильмы на арабском. Просмотр фильмов даёт наиболее правильное представление о контексте использования тех или иных слов и выражений. При этом задействованы все виды памяти – и слуховая, и зрительная, и эмоциональная. А такое взаимодействие даёт потрясающий результат. Доказано статистикой.

3) Не забывайте, что Всевышний нас создал разными. То, что даёт пользу одному, может оказаться для другого пустой тратой времени. Поэтому не останавливайтесь на одном учителе или одной методике. Быть может, ваши языковые проблемы решит какая-нибудь малоизвестная книжка, «забракованная» прежде многими. Так что, ищите «своё»! Для этой цели хорошо помогают поисковые системы интернета. Введите, к примеру, в «поисковик» выражение «Как выучить арабский язык», или «Как легче выучить язык», или что-нибудь в этом роде и полистайте сайты. Найдёте для себя много интересного.

4) Используя в течение дня те или иные фразы, задавайтесь вопросом «А как, интересно, это говорится по-арабски?». Например, выражения «Созвонимся!», «Договорились!», «Буду через час», «Чем могу помочь?» и так далее. Если есть возможность, то спрашивайте об этом у того, кто знает язык. Слова и фразы, заученные вот так «на ходу» запоминаются очень хорошо. Это похоже на то, что вы учите дорожные знаки уже будучи за рулём, а не из книги, которая пестрит десятками всяких знаков.

5) Лучше занимайтесь арабским 20 минут, но ежедневно, чем будете сидеть за книгой 4 часа, а потом забросите её на неделю.

Огромная часть изучения языка основана на зубрёжке, а зубрёжка – дело не лёгкое.

Запомните – мир функционирует по строгим и неизменным законам Всевышнего, один из которых гласит, что любой успех требует платы. Если вы ищете путь, чтоб обойти этот закон, вы просто теряете время. Запомните хотя бы это, если забудете всё остальное до последней буквы.

Отрывок из книги «Как заговорить на арабском языке?», автор: Ишмурат Хайбуллин, сайт: http://www.nuruliman.ru

Метод чтения Ильи Франка — краткое описание и советы, как им пользоваться

Преподаватель нужен ученику только для одного — для активизации материала, в качестве собеседника. А все остальное ученик может делать сам: вникать в грамматику, читать тексты, заниматься лексикой. Для этого нет необходимости в присутствии преподавателя.

Я хочу рассказать вам о специальном способе адаптации текста, который способствует пассивному освоению языка и который можно использовать либо в качестве поддержки, дополнения к разговорной практике, либо просто для пассивного освоения языка (если цель, например, научиться читать книги на том или ином языке). Как построены такие тексты? Вот, например, книга «Путешествия Гулливера». Если открыть любую страницу этой книги, то можно увидеть, что текст повести разбит на небольшие отрывки. Сначала идет адаптированный отрывок — текст с вкрапленным в него дословным русским переводом и небольшим лексико-грамматическим комментарием. Затем следует тот же текст, но уже неадаптированный, без подсказок.

Например:

I must have slept for more than nine hours (я, вероятно, проспал более девяти часов; to sleep) because when I woke up (потому что, когда я проснулся; to wake up) it was daylight (было совсем светло; daylight — дневной свет; день, светлое время суток). I tried to get up (я попробовал встать), but I couldn’t move (но не мог двигаться = пошевелиться). I was lying on my back (я лежал на спине). My arms and legs were tightly fastened to the ground on each side (мои руки и ноги были крепко прикреплены/привязаны с каждой стороны = с обеих сторон к земле). My long, thick hair was tied down in the same way (мои длинные и густые волосы были точно так же: «таким же образом/способом» привязаны /к земле/; thick — толстый; густой, частый; way — дорога; путь; метод, способ). I also felt several fine threads across my body from my arms to my legs (также я почувствовал несколько тонких нитей /протянутых/ поперек моего тела от рук до ног; to feel). I heard noises around me (я слышал вокруг себя /какие-то/ звуки; to hear; noise — шум, гам; звук /обычно неприятный/), but from where I lay I could see nothing but sky (но с /места/ где я лежал, я не мог видеть ничего, кроме неба).

daylight [‘deIlaIt], fastened [‘fRs(q)nd], threads [Tredz]

I must have slept for more than nine hours because when I woke up it was daylight. I tried to get up, but I couldn’t move. I was lying on my back. My arms and legs were tightly fastened to the ground on each side. My long, thick hair was tied down in the same way. I also felt several fine threads across my body from my arms to my legs. I heard noises around me, but from where I lay I could see nothing but sky.

Те, кто только начал осваивать, например, английский язык, сначала может читать текст с подсказками, затем — тот же текст без подсказок. Если при этом он забыл значение какого-либо слова, но в целом все понятно, то необязательно искать это слово в отрывке с подсказками. Оно еще встретится, и не раз. Смысл неадаптированного текста в том, что какое-то время (пусть короткое) читающий на чужом языке «плывет без доски». После того, как он прочитает неадаптированный текст, нужно читать следующий адаптированный. И так далее. Возвращаться назад (с целью повторения) не нужно. Следует просто продолжать читать дальше.
Конечно, сначала на читателя хлынет поток неизвестных слов и форм. Он не должен этого бояться: никто никого по ним не экзаменует. По мере чтения (пусть это произойдет хоть в середине или даже в конце книги) все „утрясется“, и читатель будет, пожалуй, удивляться: ‘Ну зачем опять дается перевод, зачем опять приводится исходная форма слова, все ведь и так понятно!’ Когда наступает такой момент, когда «и так понятно», ему стоит уже читать наоборот: сначала неадаптированную часть, а потом заглядывать в адаптированную. (Этот же способ чтения можно рекомендовать и тем, кто осваивает язык не с нуля.)
Язык по своей природе — средство, а не цель, поэтому он лучше всего усваивается не тогда, когда его специально учат, а когда им естественно пользуются — либо в живом общении, либо погрузившись в занимательное чтение. Тогда он осваивается сам собой, подспудно.
Наша память тесно связана с тем, что мы чувствуем в какой-либо конкретный момент, зависит от нашего внутреннего состояния, а не от того, например, сколько раз мы повторим какую-нибудь фразу или сколько выполним упражнений.
Для запоминания нужна не сонная, механическая зубрежка или вырабатывание каких-то навыков, а новизна впечатлений. Чем несколько раз повторить слово, лучше повстречать его в разных сочетаниях и в разных смысловых контекстах. Основная масса общеупотребительной лексики при чтении по моему методу запоминается без зубрежки, естественно — за счет повторяемости слов. Поэтому, прочитав текст, не нужно стараться заучить слова из него. «Пока не усвою, не пойду дальше» — этот принцип здесь не подходит. Чем интенсивнее человек будет читать, чем быстрее бежать вперед — тем лучше. В данном случае, как ни странно, чем поверхностнее, чем расслабленнее, тем лучше. И тогда объем материала делает свое дело, количество переходит в качество. Таким образом, все, что требуется от читателя, это просто почитывать, думая не об иностранном языке, который по каким-либо причинам приходится учить, а о содержании книги.
Кто-то, возможно, скажет: «Для меня это не подходит. Я так ничего не запомню». Поверьте, что если вы действительно будете читать эту книгу интенсивно, то метод сработает. Если же вы будете читать ее несколько месяцев, то тогда действительно ничего не выйдет. Ведь вы в этом случае будете использовать вещь, нарушая инструкцию.
Главная беда всех изучающих долгие годы один какой-либо язык в том, что они занимаются им понемножку, а не погружаются с головой. Язык — не математика, его надо не учить, к нему надо привыкать. Здесь дело не в логике и не в памяти, а в навыке. Он скорее похож в этом смысле на спорт, которым нужно заниматься в определенном режиме, так как в противном случае не будет результата. Если сразу и много читать, то свободное чтение, например, по-английски — вопрос трех -четырех месяцев (начиная «с нуля»). А если учить помаленьку, то это только себя мучить и буксовать на месте. Язык в этом смысле похож на ледяную горку — на нее надо быстро взбежать. Пока не взбежишь — будешь скатываться. Если достигается такой момент, что человек свободно читает, то он уже не потеряет этот навык и не забудет лексику, даже если возобновит чтение на этом языке лишь через несколько лет. А если не доучил — тогда все выветрится.
А что делать с грамматикой? Собственно для понимания текста, снабженного такими подсказками, знание грамматики уже не нужно — и так все будет понятно. А затем происходит привыкание к определенным формам, и грамматика усваивается тоже подспудно. Это похоже на то, как осваивают же язык люди, которые никогда не учили его грамматики, а просто попали в соответствующую языковую среду. Я говорю это не к тому, чтобы читатели держались подальше от грамматики (грамматика — очень интересная и полезная вещь), а к тому, что приступать к чтению подобной книги можно и без особых грамматических познаний, достаточно самых элементарных. Данное чтение можно рекомендовать уже на самом начальном этапе.
Такая книга помогает осваивающим чужой язык преодолеть важный барьер: набрать лексику и привыкнуть к логике языка, сэкономив много времени и сил.

Для английского языка отдельно нужно сказать о транскрипции. В книгах, оформленных по данному методу, после каждого адаптированного отрывка переводчиком обычно транскрибируются три слова на выбор. При этом выбираются в основном слова, произношение которых отклоняется от общих правил произношения английского (которые есть — это неправда, что в английском нужно запоминать произношение каждого слова!). Постепенно, по мере чтения, перебираются таким образом все основные слова, произношение которых не очевидно.

Может возникнуть вопрос: почему бы не транскрибировать весь текст? Ответ: дело не в том, что это очень трудоемко. Дело в том, что это бессмысленно, поскольку читатель не будет читать транскрипцию — и правильно сделает, она не нужна. Наличие полной транскрипции английского текста будет означать уже такую степень комментирования, когда за деревьями не видно леса, когда чтение перестает быть чтением. (Ведь можно еще прокомментировать все слова и все грамматические формы! Будет строчка текста и страница комментария. И никакого погружения в чтение, никакого удовольствия от него.) Вообще говоря, разве кто-то освоил английский язык по транскрипции? Разве она вообще важна? Осваивают английское произношение, слушая его и повторяя, участвуя в общении.

Может быть, тогда такие тексты должны быть снабжены аудиозаписью? Да, это неплохо — для несложных и недлинных текстов. Их можно снабдить медленной учебной записью. Другое дело аудиокниги, где очень важно актерское чтение. Возьмем, например, роман Р. Л. Стивенсона «Остров сокровищ» — если это просто чтение романа носителем языка, не художественное, записанное в учебных целях, то слушать его невозможно более нескольких страниц, — оно приедается. Всю же книгу можно слушать лишь в прекрасном актерском чтении. Но за таким чтением невозможно уже поспеть, следя по тексту. Такое прослушивание хорошо для тех, кто свободно воспринимает английский на слух (а им вообще не нужен данный метод чтения).

Тогда возникает опасение: «Но если я буду читать английский текст, не зная точного произношения каждого английского слова, я буду запоминать слова неправильно, и потом будет трудно переучиваться». Интересно, что лично у меня был такой опыт: я научился читать по-английски самостоятельно (книга + словарь), не зная произношения. В словаре, конечно, произношение указывается, но я уже знал французский, а в английском языке — 60 % слов имеют французское происхождение (и чаще всего именно их произношение вызывает трудности), — и эти слова я не смотрел в словаре. То есть научился читать глазами. Но это не помешало мне, несколько позже, послушать английскую речь и привыкнуть к правильному произношению. Я уже свободно читал, а для понимания на слух и речи мне хватило месяца общения на английском в семье носителей языка. В настоящее время очень много возможностей услышать английский и пообщаться на нем. Вы же не только будете читать книги по моему методу чтения, но и слушать песни, смотреть фильмы, разговаривать …

Поэтому выборочная транскрипция в таких пособиях играет скорее психологическую роль — успокаивающую читателя (что все в порядке — произношением он тоже занимается).
Должен еще раз заметить специально для преподавателей, во избежание недоразумений, что речь идет не о задании к очередному занятию и не о текстах, которые будут, так или иначе, использоваться на занятиях, а о подкрепляющем, совершенно дополнительном чтении. То есть не об активизации и даже не о задании на пассивное усвоение какого-либо тематического материала, а о чем-то третьем. Но это третье оказалось очень важной и полезной вещью.
Новые слова и выражения в учебниках повторяются довольно редко: ведь автор стремится дать как можно больше лексики в каждом небольшом уроке. В учебнике слова повторяются гораздо реже, чем в живой жизни или в книге, по сути, повторяются лишь тогда, когда автор не может этого избежать. Так, например, есть старинный учебник китайских иероглифов, где в тексте на тысячу иероглифов нет ни одного повторения, что придает ему необходимую компактность. Этот текст заучивали наизусть. Это, конечно, крайний пример, но принцип большинства учебников такой же (возьмите, например, известный учебник французского языка Г. Може, в котором в каждом небольшом (на полстраницы) уроке дается материал целой очередной темы (женская одежда, животные фермы, посуда и столовые приборы — и т. п.) Принцип используемого мной чтения прямо противоположен. Чем чаще повторяются слова, тем лучше.
Такие книжки, кстати сказать, не требуют того, чтобы человек сел за стол и приступил к занятиям. Их можно читать в метро или лежа на диване. А это очень важно в нашей непростой и суетной жизни. Тому, например, кто приходит домой после работы, трудно сесть заниматься за письменный стол. Но он может сесть в кресло или прилечь на диван и почитать такую книжку. Это не совсем «расслабуха», потому что на самом деле поток нового материала гораздо больше, чем при занятии по учебнику. Мозгам работы гораздо больше. Но эта работа происходит без стресса и без скуки, поэтому не чувствуется усталость. И вообще, усталость и головная боль возникают обычно не от того, что человек переработал (наша голова способна воспринимать во много раз больше информации, чем мы обычно в нее помещаем), а от стрессовой ситуации, от бессмысленных и скучных заданий.
Для того, чтобы так осваивать язык, не нужно иметь какую-то особую память или логические способности, нужно просто сесть и читать, как гоголевский Петрушка, нужно просто уделить этому время. Ну уж если человек и этого не сделает, так то его вина. Осваивать язык — это, конечно, не так, как в известном фильме: «упал — очнулся — гипс». Нужно время и погружение, нужно отдать этому часть души.

Мой метод чтения, разумеется, не панацея, я не утверждаю, что он пригоден для всех.
Он не рассчитан, например, на детей до 12 лет, которые едва ли способны самостоятельно и продолжительно копаться в иностранном тексте.
Кроме того, вряд ли данным методом будут пользоваться люди, не имеющие привычки к чтению. Если они по-русски не читают, с чего бы они вдруг зачитали по-английски?

И, наконец, этот метод сработает лишь в том случае, если книга действительно интересна читателю. А потому нужно, чтобы по каждому языку были представлены книги разных жанров, в том числе и тривиальная литература.

Тут, однако, мне хочется подчеркнуть важность чтения классики для настоящего, глубокого освоения языка. Английский язык, например, — это не только тот язык, которым разговаривают между собой русский и турок в Анталье, это и язык Диккенса, и язык Шекспира. Старый язык не уходит целиком в прошлое, он продолжает жить в современном языке. Если вы не можете читать старую английскую литературу, вы и в современной литературе все время будете наталкиваться на непонятные вам места — потому что старая лексика или цитата нет-нет да и всплывет! — или не сможете, например, понять исторический фильм на английском. Так и англичанину, который осваивает русский, нужно знать не только слово «глаза», но и слово «очи». А если кто-то из современных русских скажет (с иронией, например) «милостивый государь», то как это понять, если не читать старую литературу? Так и читая современный английский журнал со словарем, вы то и дело будете находить в словаре слова с пометкой «устаревшее».

А еще хочу подчеркнуть и значение чтения вообще для освоения чужого языка. Можно научиться неплохо говорить, например, по-английски (для этого достаточно 2-3 тысяч слов), но поскольку слов вообще в языке гораздо больше (в языке Пушкина их, например, 10 тысяч), ваш английский будет ущербным — вы то и дело будете ощущать недостаток лексики, ее пассивного запаса, так сказать, подводной части айсберга. Даже телевизионную передачу вы будете понимать лишь частично. А чтение — самый удобный способ набрать эту дополнительную, пассивную лексику.
В любом случае, мой метод чтения дает лишь пассивное освоение языка, то есть является вспомогательным по отношению к активирующим язык разговорным занятиям или к общению на чужом языке, но в своих пределах применимости он уже принес пользу многим (судя по отзывам), научившимся благодаря нему читать на чужом языке, значительно расширившим свой словарный запас, привыкшим к восприятию письменной речи и к строению языка.
Илья Франк, frank@franklang.ru

Как освоить чужой язык. Советы полиглота и преподавателя

Вам нужно освоить чужой язык — и вот вы приходите в книжный магазин в поисках пособий, записываетесь на курсы, ищете частных преподавателей… И не знаете, что хорошо, что плохо. Потому что у вас нет критериев, нет мерила. А если нет правильной установки заранее, то остается одно: учиться на ошибках и утешать себя «опосля», что негативный опыт — тоже опыт. Вот если бы жизнь еще не была так коротка…

Поэтому, прежде чем давать конкретные советы, я постараюсь дать вам этот критерий, общий принцип. Как только вы его воспримете, вы легко сориентируетесь в море предлагаемых пособий и услуг.

Начну с притчи.

Русские спортсмены как-то узнали, что в Тибете есть монастырь, где монахи во время одного своего религиозного праздника пробегают 80 километров. Спортсмены заинтересовались этим достижением и послали делегацию — перенимать опыт. Монахов попросили продемонстрировать свое искусство. Тибетцы сначала не поняли, чего от них хотят. Зачем бежать, когда нет праздника? Ведь обычно они бегут к месту, где проводится праздник. Но гости настаивали. Пришлось согласиться на это бессмысленное дело. И побежали. И видят наши спортивные деятели: вот один монах бежит, бежит — и вдруг садится на обочине, тяжело дыша, потом другой. Подходят и спрашивают: «Что же ты сидишь? Ты ведь и километра не пробежал?» А он отвечает: «Устал». Простой восточный человек. Устал — сел отдохнуть. Не понимает, что можно бежать без цели, а лишь на время и расстояние — ради самого бега. Одним словом, никто ничего не пробежал, все сошли с дистанции. Делегация уехала ни с чем. А потом опять был этот буддийский праздник, и опять монахи побежали к месту праздника, и все без труда пробежали эти 80 км. А все дело в том, что они ведь не считали километры и не засекали время. Они думали о другом. Бег к месту праздника для них есть часть праздничного обряда. Они бегут, скажем, вдоль озера, держат руки за головой и читают определенный набор молитв. (За детали не отвечаю). Потом огибают гору, читают другие молитвы, держат руки еще как-нибудь по-другому. И так далее. Вот они и не устают. Короче говоря, они не думают о беге, а думают о празднике. Бег для них — средство, а праздник — цель.

Какое отношение имеет эта история к освоению иностранного языка? Самое прямое. Вы начинаете читать текст учебника — и сразу чувствуете усталость — как тот монах, что сел на обочине, не пробежав и километра. Почему? Вы ленивы? Нет, вы не виноваты, это нормальная реакция человеческой психики. Ведь язык, как и бег, — средство, а не цель. Когда вы что-либо читаете, вам должен быть интересен не язык, а содержание текста. О языке вы при чтении забываете. Текст учебника же составлен так, что язык в нем — цель, а содержание — средство, содержание постольку-поскольку. Поэтому ваша усталость и нежелание читать такой текст — защитная реакция психики на попытку вторгнуться в нее и перевернуть все вверх дном.

Еще пример. Вы — преподаватель, перед вами — группа. Вам нужно, чтобы вот этот человек сейчас встал и прошелся по комнате. Вы можете его попросить: «Встаньте, пожалуйста, и пройдитесь по комнате». Он выполнит вашу просьбу, но ему будет неловко, что и отразится на его походке. Однако вы можете сказать и так: «Будьте так добры, откройте, пожалуйста, дверь». Результат будет тот же: он встанет и пройдется, но при этом будет чувствовать себя совершенно естественно, раскованно. Во втором случае открывание двери — цель, встать и пройтись — средство. В первом же случае встать и пройтись превращается в цель, в самоцель, но это противоестественно. Это средство, потерявшее свою цель, средство, которое насильно заставляют быть целью.

То же самое и с языком. Я вам скажу: «Стол стоит». Вы скажете: «Ну и что? Что дальше?» В самой по себе фразе «стол стоит» нет смысла, а есть лишь буквальное (лексическое и грамматическое) значение. Смысл она может обрести только в конкретной жизненной ситуации. Например, мастер, починив стол, говорит: «Хозяйка, стол стоит!» Смысл этой фразы: «Плати деньги». Или хозяйка говорит гостям: «Стол стоит!» Смысл: «Прошу к столу, все готово». Или же в разговоре где-нибудь на даче: «Ты не знаешь, соседи приехали?» — «Да вот, стол стоит». Смысл: «Соседи приехали». Значение у фразы одно, а смысл меняется в зависимости от ситуации. Значение — средство, а цель — смысл. Мы пользуемся языком не на уровне значения, а на уровне смысла. Только круглый идиот может, выйдя на улицу, называть то, что видит: «Дерево растет. Оно большое. Это береза. Листья зеленые. Кошка бежит к дереву. Кошка серая. Она бежит быстро» и т. п. Вы узнали, конечно, стиль традиционного учебника.

Беда традиционного обучения в том, что язык дается как самоцель, а не как средство. На уровне значения, а не на уровне смысла. Вот он, необходимый критерий.

Поэтому чтение или аудирование, предлагаемое вам, должно быть прежде всего интересно само по себе, а разговорный язык нужно осваивать в ситуативном общении.

Вы научились свободно читать на иностранном языке: читаете и все сразу понимаете — как по-русски. Но вот вы включаете немецкое радио — и ничего не понимаете. Пытаетесь поговорить с немцем — и ничего не можете сказать. В чем дело?

Представьте себе язык в виде тумбочки. В тумбочке три ящичка. Первый ящик — разговорная речь. Второй — понимание на слух. Третий — чтение, понимание текста. Вам только кажется, что язык един, потому что по-русски вы и говорите, и понимаете, и читаете. Но в русском языке, не замечая этого, вы пользуетесь разными ящичками.

Отсюда выводы: что нужно делать, чтобы научиться читать на языке? Ответ: нужно читать, и как можно больше. Чтобы слушать? Слушать! (Если вы уже свободно читаете, то через пару месяцев вы привыкнете понимать передачи по телевидению и радио.) Что нужно, чтобы говорить? — Говорить! Это как учиться плавать: сколько бы вы ни упражняли плавательные движения на суше, учиться-то все равно придется в воде. И все равно сразу правильно не получится. Если вам преподают язык без разговорных ситуаций, без живого общения на этом языке, то это вас учат плавать без воды, учат водить машину без машины.

Что значит живое общение, живая ситуация? Живым общение становится тогда, когда язык в нем является средством для решения какой-либо жизненной задачи, является носителем смысла. Когда язык не становится самоцелью (как, например, в заученном наизусть тексте или диалоге). Язык — не цель, язык — средство. Поняв это, вы поймете главное, что нужно для усвоения или преподавания языка.

Итак, поскольку «ящички» (говорение, понимание, чтение) разные, то ни перевод или пересказ текста, ни выполнение грамматических упражнений, ни заученные наизусть диалоги, ни прослушанные аудиокурсы, ни прочитанные на языке книги — ничто не научит вас говорить, кроме самого говорения в ситуациях, на уровне смысла. (Поэтому, кстати, является очевидным обманом реклама аудиокурсов, обещающая вам владение языком.) Если у вас нет навыка плавать в воде, то все заранее выученное мгновенно улетучивается в реальной ситуации, вы сразу все перепутаете и будете барахтаться так, как будто ничего не учили. Вам будет некогда думать: так, сейчас поставлю сказуемое в такой-то форме, а теперь подлежащее в такой-то форме. Пусть даже вас очень долго «дрессировали» на все эти формы, но это работает только до тех пор, пока вы не упускаете их из виду, пока вы смотрите на язык как на самоцель. Но вот у вас украли в чужой стране сумочку, вы объясняете это полицейскому — и тут вы уже отвернулись от языка, вам важен смысл. Как только отвернетесь, «все смешается в доме Облонских».

Есть множество разных методов изучения языка. Здесь и гипноз, и песни-танцы, и по ассоциации с русскими словами и т. д. и т. п. Чего только нет! Но это все разные методы предъявления нового материала. Это половина дела, даже меньше половины. Затем должна идти активизация данного материала в разговоре. Этого не происходит, большинство методов останавливается на предъявлении, которое потом лишь «закрепляют», повторяют, зубрят. Они останавливаются, заканчивают там, откуда как раз и надо бы начинать. По сути все эти методы являются лишь разновидностями традиционного метода, ориентированного на пассивное усвоение определенного материала, на зубрежку. Это традиция средневековых монастырских школ, где главной задачей было запомнить наизусть священный текст (причем в России — на церковнославянском, в Европе — на латыни). Учитель читал, ученики нараспев повторяли. Сажали их друг другу в затылок, в тесные парты — чтобы пресечь всякую возможность общения. Так и сохранилось до наших дней. Но живой язык так освоить невозможно! Нужно чтобы все видели друг друга, могли свободно перемещаться и общаться.

Вы уже понимаете, что речь идет не просто об одном из методов с определенным набором приемов (которые, конечно, есть — и здесь есть своя тонкая и подробная технология, которой преподавателю нужно учиться), речь идет о правильном, человеческом, гуманном подходе, о единственно возможной установке. Традиционная методика — это «против шерсти». Вспомните школу. Даже «поизучав» язык по традиционному методу, вы все равно попадаете в общение с иностранцами — и тогда жизнь доучивает вас по разговорному, смысловому методу.

Итак, научиться говорить можно либо непосредственно общаясь с иностранцами (особенно хорошо, если до этого вы уже научились читать, то есть освоили язык пассивно), либо найдя преподавателя, владеющего разговорным, смысловым методом.

Выбирая себе преподавателя, постарайтесь избежать непрофессионала (которых большинство, где бы он ни работал). Перед вами непрофессионал, если вместо того чтобы строить разговорные ситуации, он заставляет вас выполнять задания на уровне значения, т. е. просто «гонит» вас по учебнику. Как мы уже говорили, это противоестественно, поэтому он вынужден проявлять насилие. Вместо того, чтобы постоянно говорить вам комплименты, поощряя общение, он делает замечания, радуется каждой вашей ошибке, ведет себя по схеме: «Я — начальник, ты — дурак». (За что делать замечания и ставить оценки, если мы не учим язык, а просто привыкаем к нему? Врач же не ставит оценок своему пациенту. Если уж кому и можно ставить оценки, так это врачу и преподавателю.) Перед вами непрофессионал, если он соглашается вести группу больше 15 человек (в этих условиях организовать разговор невозможно). Если выходит на занятия без оригинальных материалов (газет, журналов, книг, радиопередач и т. п.), ограничивается учебными пособиями. Если показывает свою усталость, болезнь, плохое настроение, говорит о своих трудностях. Если вы сидите за партами друг другу в затылок и никак не общаетесь друг с другом. И так далее. Все это, как вы уже поняли, вытекает из все того же правила: язык — это средство, а не цель. Если преподаватель этого не понимает, то он не знает основ своей профессии. Ведь знание языка — еще не профессия, язык может знать кто угодно. А просто «гонять» учеников по учебнику — для этого не нужно учиться и минуты.

Что делать, если вы не можете сменить своего преподавателя? Если вы поневоле учите язык традиционным методом? Лучше всего просто читать на языке и слушать передачи, ожидая возможности окунуться в языковую среду. Не советую вам при этом самостоятельно учиться по разным учебникам и курсам (вы уже поняли почему).

Важно также понимать, что язык состоит не из слов и грамматики, а из фраз, оборотов — из того, как и что говорят в данном случае, например, немцы. Немец не скажет: «Я спешу», он скажет «Я имею это поспешно». Не скажет: «В семь лет я пошел в школу», а скажет: «С семью годами я пошел в школу». И так — весь язык. Поэтому учить слова отдельно бесполезно. Запоминать нужно обороты. Именно это главное. (Когда-то, в детстве, я полагал, что стоит выучить латинский алфавит — и все, это и есть иностранный язык. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что в иностранном языке не только буквы, но и слова совсем другие! Следующим же, и не менее сильным прозрением было, что не только слова другие, но и вообще все другое, все «не по-русски».) Все грамматические формы помещаются на нескольких страницах. Всю грамматику можно рассказать за 3—4 занятия. Слова — тоже не проблема. Положите перед собой список из 10 слов, выписанных в контексте. Неужели вы их не запомните за 10 минут? Человек с самой средней памятью может запоминать 100 и даже несколько сотен слов в день. Мы, разговаривая, обычно используем около 3 000 слов. Не нужно никакого гипноза или специальных ассоциативных приемов — нельзя вырывать слова из контекста, привязывать их к другому языку. Это только вредит делу. Итак, проблема не в изучении грамматики и в запоминании слов, проблема в правильном словоупотреблении, в каждом отдельном случае. И в этом смысле язык нужно осваивать всю жизнь, это процесс бесконечный. Для того, чтобы хорошо говорить (активное владение языком). Хорошо понимать (пассивное владение) можно научиться очень быстро (за несколько месяцев можно, например, научиться свободно читать).

А вот самый важный совет: язык надо осваивать интенсивно. Приведу два сравнения. Первое: язык — груда кирпичей. Вы постепенно берете из нее кирпичи и аккуратно складываете в другом месте. Когда вы выберете все кирпичи — язык выучен. Второе сравнение: язык — это ледяная горка, на которую вам нужно взбежать. В первом случае (груда кирпичей) язык предстает как определенный объем материала, как учебный предмет, как самоцель. Вы его постепенно выучиваете — причем совершенно неважно, в каком режиме, с какой интенсивностью: главное, нужно перебрать все кирпичики. Если 100 кирпичей, то 100 занятий. Неважно, каждый день или раз в неделю. Это, конечно, неверное представление. Во втором случае (ледяная горка) важна интенсивность. Забежали быстро на горку — все, язык ваш. Если нет — будете все время съезжать. Результат 100 занятий может быть равен нулю (и тут уже вообще не играет роли количество занятий — раз вы скользите на одном месте). Можно тысячу раз нежно прикоснуться к закрытой двери — и она останется закрытой. А можно, сложив воедино все эти усилия, один раз грубо толкнуть ее — и она откроется. Язык не изучают как какой-либо объем материала, к языку привыкают — привыкают им пользоваться. (Поэтому я стараюсь говорить «освоить язык» — сделать его своим, а не «учить язык»). Здесь нужно соблюдать определенный режим — подобно тому, как соблюдается он при спортивных тренировках или лечебных процедурах. Поэтому прежде чем приступить, подумайте, сможете ли вы уделять языку хотя бы два часа ежедневно. И не только уделять время, но и развернуть в эту сторону свою душу, сделать так, чтобы язык стал частью вашей жизни? Иными словами, до языка ли вам сейчас? И не говорите: «Да, времени, конечно, маловато… Но хоть понемножку… Все же лучше, чем ничего…» В том-то и дело, что не лучше. Вы просто будете буксовать на одном месте. Зато можно осваивать язык этапами, циклами. Например, месяц или два — интенсивно, погрузившись с головой, месяц — перерыв. Освоение языка нельзя растягивать. Язык нельзя выучить за 8 лет (обычный срок бесплодного изучения языка: 6 лет школы плюс 2 года института — и ноль на выходе), но можно освоить за год. (Кстати, если вы говорите: учу этот язык уже восемь лет, имеете ли вы в виду, что вы его действительно учите все это время, или же просто тот факт, что восемь лет назад вы присутствовали на первом вашем занятии по языку?) Если вы начали осваивать язык и забросили — все быстро забудется, выветрится. Если вы уже освоили язык, то он не забывается, удерживает сам себя. При перерыве ослабевает лишь разговорный навык, но и он быстро восстанавливается — с новой практикой.

О том, как нужно относиться к освоению языка, лучше всего расскажет притча китайского философа Чжуан-цзы:

По дороге в царство Чу Конфуций вышел из леса и увидел Горбуна, который ловил цикад так ловко, будто подбирал их с земли.

— Неужто ты так искусен? Или у тебя есть Путь? — спросил Конфуций.

— У меня есть Путь, — ответил Горбун. — В пятую-шестую луну, когда наступает время охоты на цикад, я кладу на кончик своей палки шарики. Если я смогу положить друг на друга два шарика, я не упущу много цикад. Если мне удастся положить три шарика, я упущу одну из десяти, а если я смогу удержать пять шариков, то поймаю всех без труда. Я стою, словно старый пень, руки держу, словно сухие ветки. И в целом огромном мире, среди всей тьмы вещей, меня занимают только крылатые цикады. Я не смотрю по сторонам и не променяю крылышки цикады на все богатства мира. Могу ли я не добиться желаемого?

Конфуций повернулся к ученикам и сказал: «Помыслы собраны воедино, дух безмятежно-покоен…» Не об этом ли Горбуне сказано такое?

Вы немножко запустили язык — и вам хочется его повторить перед тем, как начать новое погружение, новый цикл. Пройти еще раз все сначала. Не делайте этого! Во-первых, это скучно. (Скука же — показатель того, что вы идете неверным путем.) Во-вторых, язык не имеет начала и конца: он не линейка, а шар. Поэтому нужно все время стараться схватить его в целом: не изучить, а привыкнуть. Иначе забуксуете. Чем повторять зады, лучше все время бежать вперед. Тем самым вы и зады повторите (так как имеете дело с шаром). Например, вы читаете книгу со словарем. Лучше читать дальше, чем постараться получше усвоить прочитанное. Чем зубрить слово, встреченное на первой странице, лучше прочесть новые 50 страниц и, повстречав это слово несколько раз, невольно его запомнить. А также множество других слов!

Как определить, что вы уже вбежали на ледяную горку (то есть освоили разговорный язык)? Вы сами это почувствуете. Дело не в количестве занятий и не в количестве проработанного вами материала. Должен произойти качественный сдвиг. Вы вдруг осознаете, что уже говорите, не задумываясь о том, как это сказать, забывая о грамматике. Вы уже не думаете сначала по-русски, чтобы потом сказать это, например, по-немецки, вы уже сразу думаете по-немецки. И когда вам что-то говорят, вы сразу понимаете по-немецки, а не переводите сначала на русский. Так же и при чтении. Этот поворотный пункт (когда помощь русского языка уже не нужна, остается один немецкий) и есть показатель, что вы достигли результата. У разных людей этот перелом наступает в разное время в зависимости от особенностей характера. Не говорил, барахтался — и вдруг заговорил, поплыл! (Еще раз: за что тут ставить оценки? За особенности характера? Это ведь естественный процесс. Не стоит, как говорится, тянуть розу за лепестки, чтобы она быстрее росла).

Многих заботит проблема произношения. «Ставите ли вы произношение?» Включите русское радио на английском языке. Ужасное произношение! Вы сразу его отличите от Би-би-си. На Би-би-си произношение наших дикторов передразнивают в юмористических программах, когда нужно представить «голос Москвы». А этим людям произношение «ставили», и делали это не один год. Они месяцами держали зеркальце перед ртом и наблюдали, куда при таком-то звуке идет язык, куда — челюсть … Это малоприятное занятие ни к чему ни привело.

Живут, например, в Москве два иностранца (например, грузина) в течение 10 лет. Один говорит по-русски с приятным акцентом, другой — без. Зависит же это от специального языкового слуха (не музыкального, а именно языкового). У кого-то он есть, у кого-то нет. Вас это не должно беспокоить. Будете говорить с акцентом — ну и что? Неприятнее всего звучит как раз «поставленное» произношение — потому что оно искусственно, надындивидуально. Так на самом деле никто не говорит. Вам нужно найти свою манеру речи — и тогда вы ближе всего подойдете к хорошему произношению.

Есть один важный навык: приучитесь все, что вы слышите на иностранном языке, про себя «дублировать» — как бы проговаривать, шевеля языком. Сначала вы не будете успевать — ничего страшного, «перепрыгивайте» и дублируйте дальше. Потом вы будете успевать дублировать даже сплошную беглую речь, даже радиопередачи. Можете сначала попробовать сделать это по-русски, включив радио или телевизор. Так, обезьянничая, вы усвоите и хорошее произношение, и подхватите правильные интонации, и запомните обороты.

Бывает, что люди считают себя неспособными к языку. Некоторые при этом добавляют: «Мне так еще в школе учительница сказала». А что она вам должна была сказать? Что она халтурит? Нет людей, неспособных к языку. Это же не музыка. Вы по-русски говорите? Значит, с мозговыми центрами, отвечающими за язык, у вас все в порядке. Возраст также не играет роли. Как мы уже говорили, дело не в памяти, не в запоминании материала, а в привыкании к языку. Это всего лишь распространенный предрассудок, что язык нужно учить в детстве. Большинство людей осваивает язык во взрослом возрасте. И никаких возрастных ограничений здесь нет. Главное — не бояться прыгнуть в воду.
Илья Франк, frank@franklang.ru

Арабский язык

Арабский язык, язык арабов в странах Зап. Азии и Сев. Африки. Принадлежит к семитской ветви семито-хамитской семьи языков. Число говорящих на арабском языке ок. 96 млн. чел. (1967, оценка). Арабский язык возник на базе древнесевероарабского языка (Сев. и Центр. Аравия и Сирийская пустыня), известного в надписях с 5 в. до н. э. Диалекты древнейших надписей (тамудский, лихьянитский, сафаитский) существенно отличны от того древне-арабского диалекта, который лежит в основе классического и современного арабского языка (известен в надписях лишь с 4 в. н. э.). Ещё в до-исламскую эпоху на этом диалекте сложилась развитая устная поэзия и выработалась норма устно-литературного койне. В языке Корана (7 в.) сочетаются нормы койне с нормами говора Мекки (родного для Мухаммеда). На базе этого сочетания норм сложился классический литературный арабский язык — язык богатой художественной, научной и религиозной литературы средневекового мусульманского Востока. Этот классический арабский язык доныне остаётся литературным языком арабов, сохранив древнюю морфологию и подвергшись относительно небольшим лексическими изменениям.

Современный разговорный арабский язык распадается на далёкие и в фонетике и в лексике диалекты. Обычно различают диалекты: египетский, суданский, сирийский (у арабов Сирии, Ливана, Иордании и Израиля), иракский, многочисленные архаичные Аравийского полуострова, Магриба, а также хасания (Мавритания), шоа (Нигерия, Камерун, Нигер). Внутри названных географических районов наблюдаются существенные различия между городскими и сельскими (особенно бедуинскими) говорами. Арабским диалектом по происхождению является мальтийский язык.

В классическом арабском языке 3 кратких и 3 долгих гласных a, i, u, 2 дифтонга, богатый консонантизм, включающий эмфатические (веляризованные и, возможно, фарингализованные) согласные , , и др., межзубные фрикативы, ларингальные , фарингалы , увулярные фрикативы g, и т.д. Аффрикаты в арабском языке первоначально отсутствовали, но позже во многих диалектах (в т. ч. в классическом литературном языке) g перешёл в аффрикат («дж>). Среди важнейших фонетических изменений в диалектах — утрата конечных кратких гласных (повлекшая за собой ряд морфологических изменений), появление новых гласных.

В словоизменении большую роль играет, наряду с аффиксацией, внутренняя флексия (чередование гласных, удвоение согласных). Носителем лексического значения обычно являются 3 (реже 4 или 2) согласных корня, гласные же (и геминация согласных) вместе с аффиксами служат для выражения словообразовательных и некоторых грамматических значений. В классическом арабском языке имя имеет 2 рода, 3 числа (различаемых суффиксами либо внутренней флексией), 3 падежа (оформляемых окончаниями), 3 состояния: определённое (с препозитивным определённым артиклем), неопределённое (с особым окончанием) и сопряжённое (форма имени, имеющего генитивное определение). Имя имеет и лично-притяжательные формы: kitвbo — «моя книга», kitвbuhu — «его книга» и т.д. В глаголе посредством внутренней формы различаются породы (со значением каузатива, рефлексива, конатива, интенсива и пр.), 2 вида (имперфект, выражающий процесс в его протекании, и перфект, описывающий процесс как целое); посредством суффиксов выражаются наклонения, лицо, число и род объекта, посредством суффиксов либо префиксов — лицо, число и род субъекта.

В современных диалектах морфология классического арабского языка сохранилась с некоторыми изменениями: утрачены падежи, окончание неопределённого состояния, некоторые наклонения, появились новые временные формы (из аналитических конструкций). Словообразование осуществляется либо с помощью внутренней флексии, либо сочетанием аффикса (префикса, суффикса, инфикса) с внутренней флексией, гораздо реже — посредством одних суффиксов. Словосложение практически отсутствует. С 6 в. н. э. арабы пользуются арабским письмом, возникшим из набатейского варианта арамейского письма.

Лит: Гранде Б. М., Курс арабской грамматики в сравнительно-историческом освещении, М., 1963; 3авадовский Ю. Н., Арабские диалекты Магриба, М., 1962; Шарбатов Г. Ш., Современный арабский язык, М., 1961; Юшманов Н. В., Грамматика литературного арабского языка, Л., 1928; Brockelmann К., Arabische Grammatik, Lpz., 1960; Cantineau J., Cours de phonétique arabe. P., 1960; Landberg C. de. La langue arabe et ses dialectes, Leiden, 1905; Biberstein-Kazimirski A. de, Dictionnaire arabe-françаis. P., 1860; Lane E. W., Arabic-English lexicon, book 1, p. 1-8, L., 1863-93.

Источник: «Большая советская энциклопедия»